Previous Entry Share Next Entry
Геннадий Артин
a_streltsov


На этой неделе исполняется десятая годовщина со дня смерти Геннадия Артина. В Деяниях Апостолов после первоначальной идиллии в Иерусалиме, когда люди массово вoцерковлялись, были вместе и имели всё общее, происходит возвращение к суровой правде жизни. Анания и Сапфира идут на подлог, и это для них заканчивается очень плохо, члены Синедриона бьют апостолов, эллинисты ссорятся с евреями, наконец, происходит первое христианское мученичество – Стефана побивают камнями. Стефан не был одним из апостолов, он был поставлен диаконом для помощи апостолам. Но при этом он тоже нёс служение Слова. Мученичество Стефана стоит в основании Церкви. Церкви не может быть без мученичества, потому что сам Христос – краеугольный камень Церкви – был распят. Весть о Его смерти и воскресении распространили свидетели – очевидцы. Но при этом высшее свидетельство – это мученичество (собственно говоря, греческое слово в любом случае одно и то же), потому что по представлению древних христиан именно в мученической смерти христианин более всего уподобляется Христу.

Некоторым образом в основании любой поместной церкви находится мученичество. Например, Римская церковь традиционно связывается с именами апостолов Петра и Павла, хотя не они организовали саму Римскую общину, скорее, они прибыли в Рим, когда она уже действовала. Но своей мученической смертью они поставили себя в основание этой апостольской кафедры.

Это не значит, что без мучеников церкви не может быть вообще, но просто Деяния Апостолов в описании первоапостольской церкви даёт нам понимание того, что вообще есть в Церкви. Там есть проповедь. Крещение. Евхаристия. Дела милосердия. Миссия. И мученичество. Поэтому там, где зарождается церковь – появляются и мученики. Рано или поздно. У нас в Сибирской Евангелическо-Лютеранской Церкви это случилось рано. Даже до того, как церковь была канонически и юридически оформлена. Мучеником СЕЛЦ стал Геннадий. Он не искал такого пути: мученичество вообще не выбирают. Этот путь нашёл его сам.

Наши с Геннадием жизненные пути несколько раз пересеклись почти что мистическим образом. Я познакомился с ним в конце 1993 года. В начале 94 года мы были вместе на конференции студентов-христиан (ССХ) в Беларуси. Странная это была конференция. Подозреваю, что организаторам она стоила тогда копейки, но качество вполне соответствовало цене. В комнатах, где мы жили, не было отопления – вообще. А был январь, и хотя Минск не Новосибирск, внутри помещений мы чувствовали себя как на Северном полюсе. Спать приходилось в зимней одежде, укрывшись при этом одеялами. Изо рта шёл пар. Гена при этом надевал ещё меховую шапку. Я подшучивал над ним, фотографируя его во время сна – уж очень забавно он выглядел. Из нашей новосибирской общины с нами был ещё Андрей Иволга. Все мы были тогда студентами НГУ, хотя учились на разных факультетах. Геннадий был физиком. 

Там были студенты из самых разных городов России. Были украинцы и белорусы. Было даже немало студентов из Прибалтики, несмотря на то, что Союз уже пару лет как распался, а в СНГ прибалты не вошли, устремившись в Европу. Общаться с людьми из других мест было, конечно, интересно, но иногда люди, способные изменить нашу жизнь, живут не так далеко от нас. Независимо от того, кто мне нравился ранее, на этой конференции я не мог не обратить внимания на девушку с ФИЯ Новосибирского пединститута. Обратил на неё внимание и Гена. Каждое утро он дежурил у дверей комнаты, где жили девушки, чтобы вовремя разбудить их и напомнить о том, чтобы они не пропустили завтрак. Впрочем, это он делал, потому что был сам по себе очень заботлив. Далее наши с Геной жизни сложились по-разному. Я оказался более «удачлив». Но Гена тоже обязательно нашёл бы своё человеческое счастье, только Бог выбрал для него другой путь. 

Геннадий бы прихожанином из числа таких, о которых мечтают священники. Когда я вернулся в Новосибирск после первого года обучения в семинарии и проходил там практику, то стал вести в приходе занятия по основам христианской веры. Занятия посещало мало людей. Иногда было 3 человека, иногда 4 или 5. Гена ходил практически всегда. Он очень серьёзно относился к вере. Хотя с физикой у него всё было в порядке, в определённый момент он решил посвятить себя служению в церкви. И поехал учиться в семинарию.

Гена был родом из Молдавии, и он постоянно вспоминал этот солнечный край. Говорил о том, как там тепло. Говорил о местной еде – я запомнил мамалыгу. Звал в гости. Но познакомился я с его семьёй уже после его смерти…

У Геннадия не было много друзей. Он был застенчив, и на публике вёл себя очень скромно, раскрывался же в общении один на один. В семинарии Конкордия Геннадий особенно сошёлся с Андреем – студентом из Церкви Ингрии. Они много общались. В каком-то смысле нашли друг в друге родственные души. Андрей даже потом по приглашению Гены приезжал в гости в Новосибирск на спецкурс в нашей семинарии.   

Он был нетороплив в жизни. Неспешная речь, размеренные манеры. Некоторые бы даже сказали, что он «тормоз». Так или нет, у него была отменная выдержка, обратной стороной чего было несколько сниженное чувство опасности. Среди людей, приглашённых на учёбу в семинарию, были в том числе и проходимцы. Одним из них был практически случайно попавший туда студент со звучной фамилией Горбачев. В общежитии, где мы жили, в одной комнате поставили компьютер с выходом в Интернет. Горбачев же жил в другом здании. Однажды он напился и пришёл качать права как заправский гопник. Он навис над сидевшим на тот момент за компьютером Геной и стал орать на него, требуя уступить ему место, угрожая в противном случае его избить. Гена же вёл себя так, будто бы ничего не случилось. Продолжал спокойно работать, не обращая ни малейшего внимания на пьяного Горбачёва. Чем-то это напоминало то, как Иисус писал на земле в Ин 8:8. Самообладание Гены меня тогда поразило. Пьяного Горбачева тоже, надо сказать. Он постоял, поорал, но потом «сдулся» и ретировался.

Я хорошо помню Геннадия в Форт-Уэйне, как он очень задумчиво ходил взад-вперед по студенческому городку семинарии и, держа перед собой учебник греческого языка, учил спряжения греческих глаголов. Его задумчивый силуэт до сих пор стоит у меня перед глазами.

Гена так и не закончил семинарию при жизни (магистерский диплом ему был выдан посмертно). Ему оставалось совсем немного до выпуска. На горизонте уже виднелось будущее рукоположение. Но на тот момент Геннадий был помощником священников – как Стефан. По человеческим меркам он не дошёл до конца, но что такое человеческие мерки, когда речь идёт о жизни и смерти, над которыми человек не властен?

Церковь направила Геннадия в Томск для прохождения практики и последующего служения в этом городе. Ему нужно было найти квартиру для аренды. У одной моей академгородковской знакомой в то время умерла томская тётя, квартира перешла ей по наследству, и она предложила арендовать эту квартиру. Однокомнатная квартира, практически в самом центре. Они вели переговоры об этом, но потом Геннадий решил отказаться от этого варианта: «Это же будет церковная квартира, нужно, чтобы там была ещё комната для проведения служб и библейских занятий.»

В итоге нашёл двухкомнатную квартиру. Пьяный или обколотый сын хозяйки пришёл однажды туда, стал стучать в дверь, требовать денег. Геннадий открыл. Я не знаю, как долго и о чём они говорили. Может быть, Геннадий пытался его успокоить и привести в чувство. Не получилось. Дегенерат нанёс ему множественные ножевые ранения, которые оказались «несовместимы с жизнью».

Тело Геннадия было перевезено в Молдавию и захоронено там. Мученик Сибирской Церкви покоится в городке Резина.

Почему всё это случилось? Это извечный вопрос: «Почему плохое случается с хорошими людьми». Особенно остро этот вопрос стоит, когда речь идёт о детях. И о молодых людях, которые ещё не успели толком пожить. Не вошли в зрелый возраст, не познали радостей (и огорчений), которые приходят с жизненным опытом.

На этот вопрос нет однозначного ответа. В таких случаях симметричные ответы не срабатывают. Жизнь иногда может давать некоторые намёки на ответы, хотя по эту сторону реальности мы вряд ли можем понять это окончательно.

В случае Геннадия его смерть вызвала по крайней мере одно новое рождение. Его мама, прибывшая в Новосибирск, чтобы забрать тело, приняла святое крещение и родилась для вечной жизни с Христом. А в Томске миссия продолжилась, и сейчас приход Святой Марии собирается в новом прекрасном здании, которого не было, когда Геннадий начинал работу в Томске. Мы можем быть уверены в том, что это стало возможным в том числе благодаря его молитвам, которые продолжаются и сейчас. Он один из святых, с которыми мы молимся на литургии.




  • 1
Спасибо, о. Алексей!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account