Previous Entry Share Next Entry
Миссия невыполнима: Транквебар
a_streltsov

Транквебар - датская колония на восточном побережье Индии

Хотя многие популярные миссиологи почему-то считают основателем современной протестантской миссии баптиста Уильяма Кэри, а самым известным миссионером считается конгрегационалист Давид Ливингстон (даже Жюль Верн не обошёлся без упоминания о нём в «Пятнадцатилетнем капитане»), миссии в среде протестантов начались гораздо раньше.

Первой миссией была датская колония в Транквебаре. Сама миссионерская деятельность в строгом смысле слова началась в 1706 году, хотя датчане появились в Восточной Индии и стали вытеснять оттуда португальцев с помощью их естественных союзников голландцев ещё в первой половине 17 века. Заключённый в 1620 г. договор c местным королём не только способствовал датской торговле, но также позволил основать Дансборгскую крепость. Для датской общины в Транквебаре практически сразу же потребовался пастор, а потом ввиду численного роста колонии и два пастора, также практически на каждом корабле, курсировавшем между Копенгагеном и Транквебаром, был капеллан, но к местному населению это не имело отношения, оставаясь уделом белых людей.

Хотя нет, ситуация первоначально даже обстояла хуже, ведь в 18 веке процветала работорговля. Поэтому некоторые предприимчивые дельцы крестили отдельных туземцев, чтобы … иметь законную возможность продавать их в рабство на корабли торговцев. Такая вот миссия наоборот.

Колония начинается с крепости

Можно ещё упомянуть датского проповедника и поэта Якоба Ворма, который умер и был похоронен в Транквебаре в конце 17 века, причём в его эпитафии было указано, что он «датский апостол Индии». В Транквебар он был сослан за найденные в его доме в Выборге сатирические памфлеты, направленные против короля и его окружения. Эта ссылка, впрочем, была гораздо лучше первоначального приговора, согласно которому его должны были лишить всего имущества, отрубить три пальца (которыми он писал пасквили), а после этого отрубить и голову. Занимался ли он чем-нибудь в Транквебаре для обращения язычников, сказать точно невозможно, хотя про его влияние на туземцев ходило много легенд. Тем не менее, никакой местной общины после него не осталось, так что «апостолом» он назван быть не может даже с натяжкой.

Миссионерская деятельность Церкви Дании началась с инициативы короля Фредерика IV, который обратился ко всем лютеранам с призывом поспособствовать обращению местного населения Транквебара в христианство. Но это оказалось очень непростым предприятием. Дело в том, что в самом Копенгагене идеи миссии не нашли большой поддержки. Это было время стремительного роста пиетизма в Германии и Северной Европе, и ортодоксальные лютеранские богословы справедливо указывали на многие отклонения пиетистов от вероучительных стандартов Лютеранской Церкви. Тем не менее, как это порой бывает в таких случаях, вместе с водой выливали и ребёнка. Многие представители лютеранской ортодоксии считали, что миссионерские идеи пиетистов – проявление «энтузиазма» и духовной гордыни. Миссия считалась завершённой во время апостолов Нового Завета, тогда во всей Римской Империи было возвещено Евангелие, а язычникам уже дан закон в сердце, поэтому Бог и будет судить их на этом основании; они безответны. У Церкви нет никакой обязанности что-либо предпринимать в их отношении – этим может заниматься государство, если оно захочет. Кроме того, лютеранское представление о священном служении подразумевало необходимость призвания от общины, а кто призвал на служение миссионеров, если ещё нет общин, которые они только намеревались создать?

Датское королевство стоит на индийском слоне

Тем не менее, на этот призыв откликнулись два пастора при посредничестве профессора университета в Галле Августа Германа Франке. Галле был мегацентром пиетизма. Хотя с богословской точки зрения я считаю пиетизм одной из главных причин последующего «вавилонского пленения» Лютеранского Церкви в эпоху Просвещения, я не могу не воздать пиетистам должное в области миссии. Ведь именно лютеране пиетистского толка поспособствовали началу миссии в современную эпоху. Франц Юлий Люткенс, который был пастором церкви Св. Петра в Берлине перед тем, как король Фредерик IV призвал его в качестве своего придворного проповедника в Копенгаген, смог связаться со своими бывшими коллегами по Берлину пасторами Лисием и Кампом, которые и обратились к Франке за помощью по поиску подходящих кандидатов.

Первыми миссионерами в Транквебаре стали саксонцы Бартоломей Цигенбальг и Генрих Плютшау, первый из которых и сыграл основную роль в становлении миссии. Цигенбальг познакомился с Франке вначале по переписке, а потом был у него студентом в Галле. Он в особенности запомнил его фразу о том, что обратить одного человека из среды язычников всё равно, что приобрести для Бога 100 человек в Европе, потому что у вторых имеются в наличии все необходимые для обращения средства, которых нет у первых. Согласно королевскому предписанию, ему нужно было «отправиться в восточную Индию и со всем усердием наставлять обитающих на нашей земле и в наших пределах язычников в святом учении, выраженном в Слове Божьем и провозглашённом в вероисповедных книгах, находящихся в согласии с Аугсбургским Исповеданием». Цигенбальг родился в 1683 году, так что к моменту прибытия ему было 23 года. Мне знакомо, что значит начинать серьёзное дело в 23 года (я стал ректором только что образованной семинарии именно в этом возрасте), но я с трудом могу себе представить масштаб задачи, которая стояла перед молодым Бартоломеем. С чего начать? Среди местных датских купцов и чиновников не нашлось сторонников этого предприятия, что много усложняло задачу. Помимо белых европейцев, в городе были португальцы – дети от смешанных браков, «мавры» (мусульмане), а также коренное население, родным языком которого был тамильский, и которых Цигенбальг и его коллеги называли в своих миссионерских отчётах «малабарами». В первую очередь надо было научиться понимать их язык. Для этой цели Цигенбальг нашёл преподавателя и переводчика Алиппу, который обучал его языку на протяжении 2 лет. За эти два года Цигенбальг составил словарь тамильского, насчитывавший 20000 слов и выражений. Еще через 4 года словарь вырос до 40000 единиц. Он читал на тамильском книги индуистов, а также книги, ранее написанные иезуитами и мусульманами.

Изучение португальского и тамильского и составление словарей и грамматики на тамильском не было, конечно, единственным занятием Цигенбальга. Уже в ноябре 1706 года он и его спутники начали вести занятия по катехизису на португальском, а с января 1707 года и на тамильском. Каждый день они принимали в доме, где они проживали, катехуменов, и занимались с ними по 2 часа. В качестве основы для занятия они использовали Новый Завет и катехизис, напечатанный голландцами в Батавии. Этот реформатский катехизис они исправляли на лютеранский манер сразу по ходу наставления. И как только они могли писать и переводить на тамильский, они в первую очередь перевели пять основных частей Краткого Катехизиса, вначале без объяснений, а потом перевели и объяснения. Во вторую очередь они перевели на тамильский литургию и гимны. Поскольку работы всё прибавлялось, то они разделили усилия, так что Цигенбальг посвятил себя служению на тамильском, а Плютшау – на португальском. Первое крещение состоялось в мае 1707 года в местной церкви Сиона. Были крещены 5 рабов, говоривших по-португальски. 4 августа 1707 года было освящено первое помещение церкви Нового Иерусалима, ставшей отдельной миссионерской общиной. С этого времени начались публичные проповеди дважды в неделю на тамильском и португальском языках. По пятницам и воскресеньям, а впоследствии также по средам, они проводили в этом новом церковном здании занятия по Катехизису Лютера и другим вопросам лютеранского вероучения. Параллельно с этим на тамильский и португальский языки была переведена датская литургия, и 5 сентября того же года в церкви Нового Иерусалима было совершено первое крещение, а также преподано причастие.

К концу 1707 года были открыты две школы, в одной обучение совершалось на датском и португальском языках, в другой, где работал Цигенбальг, на тамильском (сегодня про эту школу обычно говорят как про «семинарию», но, строго говоря, священников там не готовили, обучение было на более базовом уровне). В обеих школах детей обеспечивали едой, питьём, одеждой и книгами. В октябре 1708 года Цигенбальг начал переводить на тамильский Новый Завет; эту работу он завершил к марту 1711 года. Впоследствии он взялся и за Ветхий Завет, но до смерти, которая наступила в 1719 году, успел продвинуться только до книги Руфь.

Цигенбальг за 36 лет жизни успел многое

Основной частью работы миссионеров оставалось обучение местного населения Библии и лютеранской вере, как по переписке, так и при личных встречах. Вот как сами миссионеры описывали свою работу: «Мы называем катехуменами тех местных, кто желает стать христианами, которых поэтому наставляют в христианстве посредством вопросов и ответов, пока они не приобретут познание истины, и пока не будут приведены в этой истине к богоугодному житию и не откажутся от их языческих обычаев, когда, наконец, в истинном обращении и вере в Господа они пожелают быть крещёнными. После прохождения этого обряда они перестают быть катехуменами и называются христианами.»

Если язычник выражал намерение стать христианином, миссионеры подробно беседовали с ним и хотели выяснить его намерения. Они объясняли ему, как трудно быть христианином, что Христос велел отречься себя и взять крест, что со стороны соотечественников и бывших друзей они будут подвергаться насмешкам и даже преследованиям. Многие после этого уходили, но с теми, кто оставался, серьёзно занимались по Катехизису. Катехумены должны были заучивать Катехизис наизусть, повторяя его за учителями. Также они изучали и Писание, причём это продолжалось даже после того, как весь Катехизис был выучен. Такая катехизация продолжалась от нескольких месяцев до полутора лет. Даже после нескольких месяцев наставления многие люди могли перестать посещать занятия, не выдерживая давления со стороны. Так что численный рост был совсем небольшим сравнительно с тем, каким он мог бы быть, если бы брали и сразу воцерковляли всех желающих: к 1712 году число членов Транквебарской миссии достигло 200 человек, а в школе обучалось 50 местных детей. И это с учётом того, что сама земля имела статус датской колонии.

На плане колонии можно разглядеть и церковь миссии

В миссии не обошлось и без проблем. Миссионеров обвиняли в том, что они устраивают раскол и не хотят иметь дело с уже созданной в Транквебаре церковью. Колонисты встретили миссионеров не очень дружелюбно: Цигенбальгу даже пришлось посидеть в тюрьме с ноября 1708 по март 1709 г., ему решили преподать урок, чтобы он не брал на себя слишком много, правда, потом обвинения были с него сняты. Также один из спорных моментов касался денег. С точки зрения миссионеров, денег у них было совсем немного, и они хотели получать больше средств на свою работу. Но другие обвиняли их в денежном расточительстве. Побывавший в Траквебаре пастор Бёвинг из Вестфалии писал впоследствии, что только самые бедные и презренные люди были частью миссионерской «чёрной» общины. Рабы приходили в церковь, может быть, дважды в год, а потом хозяева их перепродавали, и они уже не могли быть там, но на их месте появлялись другие. Некоторые бывшие римо-католики использовали миссионеров, чтобы получить от них земные блага, а потом уходили куда-нибудь ещё. Были и такие прихожане, которые посещали службы только тогда, когда там еженедельно раздавали деньги, а когда средства заканчивались, они исчезали. Так что католики отчасти справедливо обвиняли миссионеров в том, что они покупали людей.

Помимо Бёвинга, были и другие критики миссии Цигенбальга и Блютшау. Самый известный защитник лютеранской ортодоксии в её противостоянии с пиетизмом дрезденский суперинтендент Валентин Эрнст Лёшер восхвалял само желание датского короля обращать язычников в христианскую веру, но ставил под сомнение правомочность призвания миссионеров и особенно использование для этой цели людей из Галле. Назначение миссионеров на служение в Транквебаре контролировалось именно миссионерской коллегией в Галле, и представители лютеранской ортодоксии сокрушались, что если бы в Индию был отправлен один по-настоящему конфессиональный лютеранский пастор, дела в миссии были бы устроены правильнее. Так, Цигенбальга обвиняли в том, что он убрал коллекту, Евангелие и Апостола из чинопоследований утрени и вечерни, проповедовал очень мало о вере и спасении, но много о делах.

Ещё в 1708 году в Виттемберге состоялся публичный диспут о «лжеапостолах». Это обсуждение проливает свет на то, как к миссии относились тогда в консервативных европейских кругах: «Хорошо известно, что служение апостолов прекратилось после апостольского века, но лжеапостолы не исчезли, напротив, в наше время они толпами ломятся в Церковь. Почти все придерживаются мнения, что перед последними днями будут посланы новые апостолы, которые возвестят Евангелие миру, или, точнее говоря, протрубят их выдуманное блаженное царство. Именно они недавно прошли по Бельгии, Англии, Франции и Италии. Некоторые отправились в Пенсильванию, Россию, некоторые в Константинополь, некоторые в Смирну, и некоторые в Коринф, но нигде они не следуют по следам апостолов, потому что используют религию как средство собственного обогащения. Недавно пара братьев отплыла в Малабар, по своему ли почину, или, как они утверждают, по указу Его Величества короля Дании, я сказать не могу. Но поскольку перед отправлением они противопоставили себя копенгагенским богословам и поскольку провозгласили, что не будут объединяться со служителями Слова, которые уже собрали церковь в Транквебаре, нельзя надеяться, что они намерены распространять церковь Христову.»  Действительно, в среде пиетистов начала 18 века были популярны хилиастские идеи, и это не могло не отражаться на их проповеди и учении в Транквебаре – даже само название общины, "церковь Нового Иерусалима," звучит очень эсхатологично. 

Миссионеры не могли не понимать, что на массовое обращение индусов в христианство можно надеяться только в том случае, если священное служение будут нести местные люди. Но из числа местных людей учителей находить было совсем нелегко. Уже во время работы Цигенбальга появились первые местные катехизаторы, но никто из них не был рукоположен в священники. Дело было не только в финансовых трудностях в первые годы миссии. Никого из своих помощников Цигенбальг не считал достаточно способным и усердным, чтобы поручить ему пасторское служение. А ставить на служение недостаточно проверенного человека без должной подготовки он не хотел.

Самый способный человек из числа местных, на которого были возложены большие надежды, и про которого без сомнения не раз упоминали в миссионерских отчётах, которые посылались в Европу, оказался для церкви самым большим разочарованием. Это был сын того первого учителя Цигенбальга по тамильскому языку. Звали его Канабади Ватиар, и в знании языков и наук он превзошёл своего отца. В Транквебаре его имя было хорошо известно и пользовалось большим уважением. С молодого возраста он содержал школу для мусульманских и индуистских детей. В 1709 году стал ходить на занятия к миссионерам и вскоре перевёл 5 частей Краткого Катехизиса на тамильский и стал распевать их с местными детьми на уроках. Выучил Катехизис наизусть. Начало, таким образом, было очень многообещающим. Новость о его готовности к крещению всколыхнула Траквебар, так что миссионерам пришлось много беседовать и ним и предупреждать его о преследованиях, которым он подвергнется в случае полного обращения в христианство. По-человечески им было бы проще не принимать его, столько создавало проблем для них самих его обращение. Но он стоял на своём. Ввиду того, что ему угрожали публичной расправой во время крещения, его крестили на дому у Цигенбальга, назвав его в крещении Фредериком Христианом, так что он стал крестником самого датского короля. Вначале он не выходил на люди и принимал учеников из числа индуистов у себя на дому. Но когда начал учить публично, начались большие скандалы. Дело было не только в язычниках. Такой именитый новообращённый из числа местных не мог не привлечь внимание католиков. Они пригласили его во французское поселение и «сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться». Но католиком он пробыл тоже недолго, и в итоге вернулся в язычество. Можно представить себе, каким ударом это было для миссионеров, и какую критику это вызвало для миссии со стороны. Интересно, что ещё в 1527 году «Фредерик Христиан» встречался с миссионерами в Негапатаме и пытался убедить их, что в душе он по-прежнему христианин, а когда покрывает себя пеплом и коровьим навозом, то не думает при этом о Вишну, но только лишь отдаёт дань традициям предков. 

Англикане, которые проявляли живейший интерес к развитию миссии и даже предоставляли Цигенбальгу место за кафедрой во многих английских соборах и часовнях по время его путешествия в Европу, много раз высказывали в пользу того, чтобы местные люди смогли начать служить в церкви. Архиепископ Кентерберийский выразил в 1725 году публичное пожелание, чтобы кто-нибудь из местных людей был рукоположен в священники. Но серьёзное лютеранское отношение к учительству не позволяло отнестись к этому с поспешностью.

Первый местный священник, Аарон, был рукоположен 28 декабря 1733 года, то есть, через 27 лет после прибытия первого миссионера в Транквебар. Второй, Диого, был рукоположен на Рождество 1741 года. Но этого было недостаточно, чтобы переломить ситуацию. Некоторые люди обращались в миссионерскую коллегию и указывали на то, что в Транквебаре должна действовать семинария, в которой нужно подготовить не менее 20-30 местных студентов, чтобы можно было надеяться на более массовое обращение местного населения в христианство. Но проблема была в том, что найти столько людей подходящего для семинарии уровня было нельзя, а многие из тех, которых находили, впоследствии оказывались негодными и отступали от веры. Европейские миссионеры говорили, что если бы нашлись достойные местные священники, которые могли бы их заменить, они с радостью вернулись бы в Европу. Но местные люди не вызывали полного доверия миссионеров: даже с их собственными помощниками возникали разные проблемы.

С одной стороны, было понятно, что местные люди могли бы достичь гораздо большего на миссионерском поприще. Их вид, цвет кожи, одежда, язык не вызывали никакого отторжения, а содержание для местных священников составляло бы треть от того, что требовалось европейцам. То есть за меньшие деньги можно было бы использовать больше людей. Но, с другой стороны, даже при этих очевидных преимуществах недостатки перевешивали.

Вот очень любопытное описание состояния дел в миссии в 1800 г., через 94 года после прибытия первых миссионеров: «Люди в Европе совершают огромную ошибку когда удивляются, почему не рукоположено больше местных священников, и почему местные общины не могут управляться сами как в ранние дни христианства, чтобы они были на собственном содержании и росли бы без внешней помощи. Это вряд ли получится в течение начавшегося столетия, пока весь народ не достигнет уровня, на котором были греки и римляне, когда им было проповедано Евангелие. По следующим причинам мы должны ожидать, что еще пройдет немалое время, прежде чем можно будет расстаться с благочестивыми и способными европейскими миссионерами. У местных людей редко можно встретить donum regendi, дар управления общиной, не только лишь проповедь людям, но и поддержание их в порядке. Даже те из числа местных священников, катехизаторов и школьных учителей, кто действительно благочестивы и умны, требуют постоянного внимания, водительства и ободрения, ибо в числе их национальных черт робость и непостоянство, на смену огню энтузиазма вскоре приходят холод, леность и вялость. По причине такой слабости их характера их нельзя уважать так же, как искренних и умных европейцев, поскольку отличия очевидны всем. Опыт показал, что очень хороший и полезный катехизатор становится худшим и менее полезным священником, так что возникли сомнения в том, чтобы рукополагать больше, и мы довольствуемся катехизаторами. Даже подготовка катехизаторов не обходится без трудностей, ведь как только они получают превосходное образование, то оставляют миссию, чтобы найти лучшее содержание, к чему их всячески склоняют их семьи, желающие получать от них поддержку».

Была ли лютеранская миссия в Транквебаре успешной? В общем, да. Обращения в христианство не стали массовыми, но миссия была достаточно устойчивой. Некоторые ожидания, которыми имели на счёт миссии благочестивые читатели миссионерских отчётов в Северной Европе а Англии, были заведомо невыполнимыми, учитывая специфику того времени и места. Помимо очевидных результатов, связанных с самой христианской проповедью, миссионеры также приносили в колонию достижения европейской цивилизации. Например, именно благодаря их деятельности в Транквебаре началось массовое книгопечатание. Это всё равно, что сегодня провести интернет где-нибудь в глубинке. Событие немаленькое. Понятно, что некоторые процессы требовали немалого времени. И многие проблемы, которые настигли миссию после окончания первой фазы её деятельности, были уже связаны с проблемами, с которыми Церковь сталкивалась тогда в самой Европе. Сегодня по-прежнему существует Тамильская Евангелическо-Лютеранская Церковь, насчитывающая, если доверять официальной статистике, порядка 100000 членов. То, как действовали Цигенбальг и его сотрудники и преемники, может научить кое-чему и современных миссионеров. Но об этом речь пойдёт уже в следующий раз.


Памятник Цигенбальгу на месте его служения



?

Log in

No account? Create an account