Previous Entry Share Next Entry
Киргизия – путевые заметки, впечатления, размышления
a_streltsov

Когда я детстве делал что-то не так или выказывал явное непонимание услышанного, отец мне выговаривал: «Ну что ты как киргиз». Не знаю, откуда он это вынес. Может быть, так было принято говорить в середине 20 века в Омске, где он тогда жил – в его школе учились представители многих национальностей, были среди них и киргизы. Я помню, как иногда, находясь под воздействием прививаемого в школе советского интернационализма (в памяти отложилось, как в младших классах на уроке пения нас заставляли записывать в тетрадку под диктовку: «моя музыка – музыка народов моей страны», и русские народные песни мы слушали на 1/15, а остальное время – песни народов «братских республик») возмущался в ответ на это: «Почему ты так выделяешь киргизов? Они, что, хуже других, что ли?» На что он отвечал что-то вроде: они люди добрые и нормальные, но просто нерусские, не сразу доходит до них. Так или иначе, в детстве Киргизия у меня ассоциировалась с этой отцовской присказкой, картиной в конце школьного учебника «Дочь советской Киргизии» и ещё с озером Иссык-Куль, куда некоторые знакомые ездили отдыхать (мы же за пределы Сочи и Ялты редко выбирались).

Потом зимой 1993 года я побывал в Киргизии на студенческой конференции, но от этой поездки мало что осталось в памяти: Бишкек ничем особым не поразил, а других мест я не видел.

Это Бишкек: до цивилизации далеко :) 

Так что знакомство с Киргизией состоялось уже в последние 10 лет, когда оттуда у нас в Новосибирске стали обучаться студенты. С тех пор я был там 4 раза. Такое ощущение, что каждый раз там или готовится очередное уличное возмущение, или оно незадолго до этого состоялось. Мародерствуют при этом на славу, разоряют то «турецкий супермаркет», то казино, всё то, что выглядит привлекательно. Идём мимо центральной площади, а мне сопровождающий говорит: вот эти камни во время очередной смуты выламывают и бросаются ими. Потом мостовую аккуратно укладывают снова – до следующего раза. В самолёте меня пересадили в бизнес-класс по причине полной заполненности самолёта, там моим соседом оказался человек с активной жизненной позицией, который всё время хлестал коньяк Хайн, заедая его огромными кусками лимона (б-р-р!) и жаловался мне на то, как во время последней революции в Бишкеке сожгли его автосалон, где у него стояло 18 новых Мерседесов, погубив тем самым плоды его восемнадцатилетнего бизнеса, а теперь предлагают ему продать дом за «жалкие 20 тысяч» («за такие деньги я лучше его сожгу, а потом вернусь и спалю ещё раз всех тех, кто заново построится на моём месте»).

  

После апрельской революции прошло полтора года, а руины ещё не все восстановлены

Насколько я смог понять, основное противостояние – между «северными» и «южными»; Киргизия, как и все коммунические образования – страна, скроенная достаточно искусственно. В один из последних разов на юге были также массовые «чистки» узбеков, которых там проживает немало (про те весенние события рассказывали вообще страшные вещи: что жертв на самом деле было гораздо больше, чем сообщала официальная статистика, что убивали всех без разбору, женщин и детей бросали в огонь и т.п.; совершенно не знаю, насколько это соответствует действительности…). Городские северные «понаехавших» южных, а также деревенских, торгующих на рынках или перебивающихся в городе случайными заработками, называют «мырки», это такое обидное прозвище.


Страна маленькая, и герои тоже маленькие. Когда весной были уличные протесты, один из местных студентов пошёл полюбопытствовать (просто посмотреть со стороны)и поймал шальную резиновую пулю в ногу. Потом его вызвали и торжественно наградили медалью за проявленный героизм. Теперь он национальный герой.

Приезжая в северную Киргизию, каждый раз не могу не отметить всё большую азиатизацию. Возможно, это звучит странно – Бишкек же и есть настоящая Азия. Но я помню, какие люди учились с Бишкека в НГУ двадцать лет назад – тогда отличий от провинциальных Сибири или Дальнего Востока было не так много, сегодня же они гораздо заметнее.

Это отличается от соседнего Казахстана, где всё-таки русских до сих пор немалое количество. Еще одно явное отличие в том, что Киргизия значительно беднее своего соседа. Помню, как во время поездки на маршрутке от Бишкека до Алма-Аты моё внимание на пограничном пункте привлекли подростки, несущие покрышки на плечах – по две каждый. Челноки. Причем резина на вид была нефирменная и неновая.  Сейчас с вступлением в Таможенный Союз Казахстан отгородился от своего южного соседа. Из-за этого на пограничном пункте между Алма-Атой и Бишкеком страшная давка. Но когда Киргизия торжественно вступит в Таможенный Союз, это должно закончиться.

Проезжали большую промзону в районе Токмока – ощущение почти как от пост-нуклеар. Почти 10 заводов один из другим, практически никакой сейчас не работает. Понятно, так много где сейчас, но меня удивило, что в позднесоветский период Киргизия была достаточно индустриализированным местом. Сегодня даже при всём желании восстановить это было бы практически невозможно – специалистов уже нет. Местные люди также показывали долину, где жили русские, которые все поголовно уехали. У них были хорошие крепкие хозяйства, сейчас там нет ничего, всё развалилось.

Киргизское гостеприимство выше всяких похвал, особенно если  гость статусный. Кормят как на убой. Если вы не хотите, чтобы вам положили новую полную тарелку (а так сделают и во второй раз, и в третий), оставьте что-нибудь на тарелке. Это может не помочь до конца, но облегчит вашу участь.

Когда наши президент и премьер-министр публично совершали рокировку на съезде «Единой России», я как раз находился в деревенском киргизском доме. Съезд показывали в прямом эфире, работал телевизор. «Эх», сказала мечтательно хозяйка, «нам бы такого, как Путин. Он бы навел у нас порядок».

Когда киргизы сходятся вместе, они начинают сразу же выяснять, кто из какого рода (жюса). Между жюсами развито соперничество. Впрочем, по итогам беседы часто оказывается, что конкретные люди приходятся друг другу какими-нибудь дальними родственниками, и это очень способствует дальнейшему развитию отношений между ними.

Родственные отношения у киргизов вообще очень ярко выражены, совсем не как у нас в России. Такое ощущение, что отчасти ещё сохраняется кочевой менталитет. В квартире или в доме могут жить по десять человек, родственники приезжают без предупреждения и пытаются жить за счёт хозяев сколько захотят, отказать им нельзя, из глухих районов перебираются поближе к столице, там хоть какая-то работа и образование. Зато хозяева могут их использовать как дополнительную рабочую силу в доме, так что какая-никакая, а польза от них тоже бывает.

В современной Киргизии на полном ходу складывается государственная мифология. Пожалуй, так везде в недавно образованных государствах. Меня, соответственно, возили в места, которые имеют самое большое значение для современного киргизского духа: памятник местным репрессированным 1937 года Ата-Бейит и башня Бурана, про которую говорится, что она была построена в 10-м веке, но в нынешнем виде башня отстроена на тысячелетие позже – там была просто яма. Сейчас говорится, что это прекрасный образец «средневековой архитектуры Кыргызстана».

Во время осмотра я сделал для себя одно наблюдение, которое не относилось к самим экспонатам. В Бурану приехали экскурсионные автобусы со школьниками из Бишкека. Меня поразило, что эти дети (10-13 лет) говорили на чистейшем русском языке, я практически не услышал акцента, также я не слышал, чтобы кто-либо из них говорил по-киргизски. При этом в этих двух автобусах был только один русский мальчик, остальные именно киргизские дети. Что значит, что хотя Бишкек перестал быть преимущественно русским городом, русский язык там по-прежнему сохраняет сильные позиции.

Конечно, раньше Пишкек был простым уездным городом в составе Семиреченской губернии, где столицей был Верный, то есть это была органичная часть России, и только в двадцатых и тридцатых годах коммунисты последовательно создали сначала автономную область в составе РСФСР, затем АССР и, наконец, «Союзную Республику», которая и стала в 1991 году новой отдельной страной.

Как положено новым государственным образованиям, стране полагается иметь своих национальных героев. Если убрать детали, их два: древний (мифологический) и современный (реальный). Древний – это богатырь Манас, именем которого названа знаменитая в Киргизии эпическая поэма, которую изучают в школе и популяризируют где только можно. Недавно в Бишкеке Манасу поставили большой памятник. Манас знаменит тем, что, как считается, объединил разрозненных киргизов, сказав им, что им не нужно враждовать друг другом, но они должны держаться вместе. В 1995 году правительство Киргизстана праздновало 1000-летие эпоса Манас, хотя по данным историков и литературных критиков, поэма была создана во второй половине 18 века или первой половине 19-го. Поскольку ей приписано государственнообразующее значение, за её будущую роль в воспитании подрастающего поколения можно не переживать.

Манас на страже новой киргизской государственности

Современный герой – небезызвестный Чингиз Айтматов. Именно Айтматов сыграл ключевую роль в открытии мемориала Ата-Бейит, он же сделал из него символ современной Киргизии, часть нового киргизского identity. В местном музее рассказывают, что при советской власти зловещие массовые убийства замалчивались, но выжила одна свидетельница, которая тогда была маленькой девочкой и всё видела. В конце восьмидесятых она решилась рассказать об этом, и по её рассказу нашли это место и раскопали там общую могилу, своеобразный перевёртыш «Ганиной ямы». Я познакомился с содержимым музея Ата-Бейит и выяснил для себя, что те репрессированные киргизы были сами коммунистами и теми людьми, кто установили ранее советскую власть в Киргизии (не фото они были представлены в будённовках) и, собственно говоря, приняли участие в создании самой Киргизии как она есть. Кто бы сомневался. Революция пожирает своих детей. Тем не менее, разительное отличие от, скажем, РФ-СССР в том, что у нас горизонт простирается дальше – в собственно Россию, а в Киргизской государственности с этого (сов. власти) всё и начинается.

В конце сентября ещё не было понятно, что это будет

А в декабре стало ясно, что это новый мемориал погибшим в апрельской революции. Теперь не только 1937, но и 2010.

На территории комплекса Ата-Бейит Айтматов и был похоронен в 2008 году. В точки зрения продвижения своих национальных интересов он всегда был последовательным, тем не менее, его «ата-бейитовская» инкарнация – уже третья по счёту. До этого он был видным писателем «перестройки» – его роман «Плаха» гремел во второй половине восьмидесятых, и даже в школах детей заставляли обсуждать мучительные духовные искания «Авдия Каллистратова» и «Бостона Уркунчиева». Ну а первая любовь, которая, как известно, сильнее всех, продолжалась немало, это был долгий и счастливый брак – ещё в возрасте 52 лет Айтматов подписывал письмо против Солженицына. Я позволю себе привести пространную цитату из произведения 1962 г. «Первый учитель», чтобы было понятно, о чём я. Ведь как сказал его герой тех времён, «хорошее повтори и ещё раз повтори»:


  Кое-как постигнув азы, ещё не умея написать "мама", "папа", мы уже вывели на бумаге: "Ленин". Наш политический словарь состоял из таких понятий, как "бай", "батрак", "Советы". А через год Дюйшен обещал научить нас писать слово "революция". Слушая  Дюйшена, мы мысленно сражались вместе с ним на фронтах c белыми. А о Ленине он рассказывал так взволнованно, словно видел его своими глазами. Многое из того, что он говорил, как я теперь понимаю, было сложенными в народе сказаниями о великом вожде, но для нас, Дюйшеновых учеников, всё это представлялось такой же истиной, как то, что молоко белое.
  Однажды без всякой задней мысли мы спросили:
- Учитель, а вы с Лениным за руку здоровались?
  И тогда наш учитель сокрушенно покачал головой:
  - Нет, дети, я никогда не видел Ленина.
  Он виновато вздохнул - ему было неловко перед нами.

  Когда мы пришли, Дюйшен не стал растапливать печь.
  - Встаньте, - приказал он.
  Мы поднялись.
  - Снимите шапки.
  Мы послушно обнажили головы, и он тоже сорвал с головы будёновку. Мы не понимали, к чему это. И тогда учитель сказал простуженным, прерывающимся голосом:
  - Умер Ленин. По всей земле люди стоят сейчас в трауре. И вы стойте на своих  местах, замрите. Смотрите вот сюда, на портрет. Пусть запомнится вам этот день.
  В нашей школе стало так тихо, будто ее накрыла лавина. И слышно было, как ветер врывается в щели. И слышно было, как снежинки с шорохом падают в солому.
  В тот час, когда онемели неумолчные города, когда затихли содрогавшие землю заводы, когда замерли на путях грохочущие поезда, когда весь мир погрузился в траур, - в тот скорбный час и мы, маленькая частица частицы народа, затаив дыхание, торжественно стояли в карауле вместе со своим учителем там, в не ведомом никому промерзшем сарае, именуемом школой, и прощались с Лениным, мысленно считая себя самыми близкими ему людьми, больше всех горюющими о нём. А наш Ленин в своем несколько мешковатом военном френче, с рукой на перевязи все так же смотрел на нас со стены. И всё так же говорил нам своим ясным, чистым взглядом: "Если бы вы знали, дети, какое прекрасное будущее ожидает вас!" И чудилось мне в ту тихую минуту, что он и в самом деле думает о моём будущем.

  - Да, к слову... - перебил Картанбай Дюйшена и, помолчав, сказал:
  - Вот ты всё убиваешься. А ведь слезами не воскресишь Ленина! Эх, если бы была такая сила на земле! Или, ты думаешь, другие не печалятся, не горюют?..  А ты загляни ко мне под ребра: дымит там сердце горьким дымом. Не знаю, право, сойдётся ли это с твоей политикой, но хотя Ленин был человеком другой  веры, а я пять раз на день молюсь за него. А иной раз думаю я, Дюйшен, сколько бы с тобой его ни оплакивали, всё без пользы. Так я это по-своему, по-стариковски, рассудил: Ленин в народе самом остался, Дюйшен, и перейдет по крови - от отцов к сыновьям.
  - Спасибо вам за ваши слова, Караке, спасибо. Правильно вы думаете.
  Ушёл он от нас, а мы жизнь по Ленину мерить будем...

Эта советская матрица глубоко отпечаталась в местном сознании. Часть прошивки. Но сейчас внешняя сторона дела больше представлена исламом. Большинство киргизов считают себя мусульманами, но это такие же мусульмане, как у нас 80% населения – православные. Коран многие не читали, и часто путают национальную идентичность с религией. Рассказывают всякие небылицы, например, что в Коране написано, что Иисус Христос Священное Писание вознёс на небеса с собой, поэтому истинной Библии быть не может, а взамен он дал Коран. Про Киргизию такие люди говорят, что она всегда была исламской республикой – впрочем, это теперь практически официальная точка зрения. О языческих корнях говорят не так много, также и большая в прошлом распространённость христианства – тема неполиткорректная.

 

Напоследок ещё два впечатления в связи с аэропортом. Если вы прилетаете в Бишкек или улетаете из него в светлое время суток, то самое сильное впечатление – это десяток военно-транспортных самолётов ВВС США, стоящих прямо посреди поля как на выставке. Такое ощущение, как будто действительно оказался посреди военной базы. Я сильно пожалел, что при мне не было камеры, вид был просто шикарный. Всё это добавляет к общему ощущению когнитивного диссонанса.

Водитель такси, который отвозил меня в аэропорт, жаловался, что он прослужил в армии, где ему платили крохи и не дали квартиру, хотя обещали, а вот в России всем военным квартиры дают. В один момент он с гордостью сказал, что здесь на дороге поставили было знак ограничения скорости «40», так он обмотал его тросом, дёрнул на машине и  вырвал с корнем, а потом бросил подальше, чтоб неповадно было. Его до глубины души возмущало, как это можно устанавливать какое-либо ограничение скорости, пусть даже и перед аэропортом. А новые, только что установленные шлагбаумы на въезде в аэропорт (пока деньги там не берут, всё работает в тестовом режиме) вызвали у него полный шок. Он пытался было бахвалиться, что «мы их тоже все разломаем, они не посмеют», но у целом он был совершенно подавлен такими изменениями. Что-то в Киргизии действительно меняется, но время покажет, в какую сторону.


Эта надпись закрывала то самое место, где были руины. Очень символично.




  • 1
В северном Кыргызстане, насколько могу судить, и сейчас христианство достаточно сильно распространено.

Отчвсти да, но это смотря с чем сравнивать. Ко времени революции 1917 г. в Пишкеке была только одна мечеть, а церквей – множество. Т.е., город был христианский. Сегодня, конечно, церквей осталось какое-то количество. Но мечетей со времени обретения независимости построено в северной Киргизии более 2000. Конечно, во многом из-за финансовых влияний извне. Это сильно меняет расстановку сил. Правда, верно и то, что киргизы вообще не очень религиозны, поэтому мечети большую часть времени стоят пустые.

Время от времени общаюсь миссионерами и рядовыми верующими киргизами (в основном баптистами и пятидесятниками) и они говорят, что среди киргизов в Бишкеке и северных районах христиан до 10%. Но из-за того, что приверженность, пусть и номинальная, к исламу уже тесно связана с национальным и родовым сознанием, многие не афшируют своего христианства и собираются по домам или на съемных помещениях.

У протестантов были некоторые успехи примерно в 1995-2005 гг., но в последние годы это продвижение затормозилось или даже произошел откат назад. Профессиональным миссионерам и их "инфе" редко можно доверять на 100%, независимо от деноминации. Среди них попадаются толковые, но сама специфика построения работы и отчетности такова, что нужно постоянно демонстрировать успех, численный рост, что на практике может означать приписки и мухлеж. В этой связи у меня есть глубокое подозрение, что эти "анонимные" христиане - во многом результат негласного сговора между миссионерами, которые могут использовать их для отчетов, и местными, которые могут использовать миссионеров для своей выгоды. Ну в самом деле, что там, камнями побивать будут, что ли? Ну не поймут некоторые родственники или даже большинство - а у нас разве не так во многих семьях? А так-то конечно удобно: каждому говорится то, что он хочет услышать. Для миссионеров мы христиане, а для местного имама - мусульмане. Свежо предание...
В принципе, я понимаю, что в умах многих киргизов сегодня бытует стереотип: стал христианином - перестал быть киргизом. Т.е., "стал русским." Но мне кажется, что анонимные киргизы-христиане только увековечивают этот стереотип. Я говорю только о том, с чем сталкивался сам, может быть, у вас другой опыт.

Не исключено... Но слышал истории, что от ставшими христианами детей отказывались родители, и они теряли поддержку родни. Если же семья этого не сделает, то будет покрыта общественным позором. То есть последствия довольно серьезные. Плюс стоит учитывать, что обычно большинство новообращенных девушки и они испытывают еще более сильный прессинг.

Хотя я сам профессиональный миссионер и временами тянет слегка приукрасить действительность в отчетах. Особенно если результатов особых определенное время нет... Но сам ориентируюсь не на отчеты (ни одного документа из Кыргызстана не видел))), а на слова моих знакомых, которым в общем-то врать мне незачем. Во всяком случе стоит благодарить Бога и за те плоды проповеди, которые он дает своим церквям.

Я, наверное, больше имел в виду западных миссионеров (и в любом случае не имел вас в виду), которые обычно (а) не до конца понимают местные культурные особенности, (б) находятся обычно в совсем другом экономическом положении. Я понимаю, что родители могут отказываться от детей, а родня может воротить нос. Но в той или иной форме это может быть и у нас, я не вижу тут больших различий. Далеко не все же выросли в лютеранских семьях. А может быть и так, что люди (родственники) считают себя христианами, но ими совсем не являются, и их тогда будет страшно оскорблять, если поступают не так, как они. Следование за Христом действительно требует определенных жертв, как бы банально это ни звучало. Было бы хорошо, если бы миссионеры обращали внимание на огромный опыт, который накоплен Церковью за прошедшие столетия в этой связи. В 3 столетии обращение в христианство имело ничуть не меньшие последствия, чем сегодня в Киргизии.

JohanMiller

(Anonymous)
В настоящий момент, в Кыргызстане всё намного хуже, чем тогда, когда вы там были. Сейчас действительно, могут запросто побить камнями где-нибудь в селе. Ну а в городах просто, избить на улице. При большинстве мечетей в сёлах есть "мини" медресе, где толпятся парни от 16 до 20 лет (может чуть старше). К чему их готовят там? Можно только догадываться. Как известно, уже не мало таких вот "учеников" отправлено в Сирию. Честно говоря, будущее видится в некотором страхе. Если не за себя, то за своих детей и родных. Хотя миссионеры, разумеется, пишут что всё в порядке, а также отчёты пишут им за океан о Крещениях, конфирмациях и т.д., как видно, чтобы не прекращали слать сюда денежки....

Жаль, если так. Я взглянул на эти свои старые заметки сейчас, такое ощущение, что это другой человек писал. Со временем многое забывается. Грустно, если Средняя Азия постепенно "уходит" (в т.ч. потому, что это движение вниз), но что есть, то есть. Как это часто бывает, на пути к условному "английскому" (или "арабскому," тут я не разбираюсь) теряют, что было. Бог дал, Бог взял. Не в первый и не в последний раз.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account