Previous Entry Share Next Entry
Приоритет Марка как продукт Второго Рейха
a_streltsov

Генрих Юлий Гольцман – герой Q и приоритета Марка


В умах многих людей, интересующихся Библией и Евангелиями в частности, бытует ложная дилемма, будто бы унылым церковникам, которые хотят удушить свободное исследование своими заскорузлыми догмами, противостоит совершенно объективное научное знание, свободное от каких-либо внешних влияний, развивающееся поступательно по мере всё большего понимания вопроса. Однако в библеистике не всё обстоит так просто. Более того, удивительно то, что многие современные «общепринятые» представления были созданы в рамках ныне устаревших парадигм, которые по какой-то странной случайности продолжают влиять на умы людей, как если бы 140 лет назад время внезапно остановилось. 

В середине 19 века общепринятое ранее первенство Евангелия от Матфея среди синоптических Евангелий подверглось радикальному пересмотру. Это произошло в протестантской Германии, и многие даже не догадываются, что приоритет Евангелия от Марка был принят в теологических кругах под влиянием вполне определённых причин. Сегодня мы немного поговорим о политике. 

Немецкий профессор в 19 веке – царь и бог, представитель европейского бомонда. Сливки общества. «Религия профессоров» – это как раз об этом. Высшей ступенью карьеры студента теологии было назначение профессором в университет. Такие назначения проводились властями, но также и высказывания профессоров имели огромное политическое значение и формировали общественное мнение. 

Конечно, к середине 19 века не было недостатка в радикальных критических идеях. Давид Фридрих Штраус уже написал в 1835 году его «Критическое рассмотрение жизни Иисуса», в которой отверг историческую достоверность Евангелий. Но, как это часто бывает, мейнстримом стал менее радикальный подход, который предложил Генрих Юлий Гольцман. Вместо цианистого калия Церкви был предложен полоний в маленьких дозах: авось сразу не заметит. 

Ещё будучи доцентом Теологического факультета Гейдельбергского университета, Гольцман в 1863 г. опубликовал книгу «Синоптические Евангелия: их происхождение и исторический характер». Правда, как отмечает Швейцер в его обзоре поисков «исторического Иисуса» в 19 веке, за отправную точку своих представлений Гольцман взял не исторический материал, а литературные формы. 

Подобно Лессингу и Эвальду, Гольцман полагал, что Евангелиям, как они дошли до нас, предшествовали некие протоевангелия или другие писания, которые впоследствии были утрачены, в то время как авторы или компиляторы синоптических Евангелий имели к ним доступ. По теории Эвальда было 9 источников. Гольцману показалось достаточно двух, которые он назвал Альфа (т.н. прото-Марк) и Лямбда (что и стало потом известно как Q). Евангелие от Марка было будто бы далее создано на основе этого прото-Марка, а Матфей и Лука независимо друг от друга читали (помимо “Альфы” или же канонического Марка – здесь Гольцман поменял взгляды со временем) выдуманный им источник “Лямбда” – то самое ставшее впоследствии знаменитым Q. 

С помощью этой хитроумной конструкции Гольцман пытался продемонстрировать – вопреки Штраусу – что синоптическим Евангелиям все же можно доверять. Но не столько по причине их самих, сколько ввиду «источников», которыми пользовались их авторы. Таким образом, об «историческом Иисусе» всё же можно было что-то знать. Настоящий Иисус – это Иисус «Лямбды». Таким образом, немецкие академические круги вздохнули с облегчением: от Евангелий можно всё-таки не отказываться, не будем сразу выбрасывать их на помойку, достаточно пока поставить их за дверью. Действительно, по сравнению с Штраусом Гольцман был «консервативен», поэтому его реконструкция показалась симпатичной многим, и книга имела успех. 

Однако нужно иметь в виду, что исследователи 19 столетия работали отнюдь не в вакууме. На смену наивному рационалистическому вольнодумству 18 века пришла эпоха, в которой государства сполна оценили потенциал использования теологии для достижения политических целей. В мирное время борьба государств проявлялась с соперничестве идеологий.  Это можно сравнить с тем, как сегодня используют СМИ, интернет, рекламу и т.п. Тогда использовали в качестве тарана профессоров университетов. На расстоянии, из 21 века, некоторые вещи видны достаточно хорошо. 

Гольцман с самого начала не чурался политики. В середине 19 века на повестке дня стоял вопрос объединения Германии. Династия Гогенцоллернов видела свое историческое предназначение в том, чтобы быть центром и главой всей Германии, но не все были согласны с этим. Кто будет играть роль первой скрипки в единой Германии, кому достанется слава собирателя земель германских: протестантской Пруссии или католической Австро-Венгерской Империи? Нетрудно догадаться, к какому лагерю примыкал Гольцман. В том же 1863 г., в котором он опубликовал свое знаменитое исследование об источниках синоптических Евангелий, он участвовал в создании «Протестантского Союза», основной целью которого была борьба с католиками и продвижение “малогерманского” пути. 

К 1866 году дело дошло до открытой войны между Пруссией и Австрией. Быстрая победа Пруссии позволила ей совершить прорыв, захватив новые земли и соединив свои рейнские анклавы с основной территорией. В университетах также бушевали политические страсти. Ведущая роль Гольцмана в деле поддержке прусской гегемонии, которую он играл на Теологическом факультете, привлекла к нему внимание Больших Людей. 

После победы над Францией в войне 1870-71 гг. надо было укреплять германское влияние на новых землях. Вильгельм I, действуя при посредничестве канцлера Отто фон Бисмарка, рассмотрел кандидатуру Гольцмана на пост профессора во вновь образованном немецком Университете Кайзера Вильгельма в Страсбурге, и после некоторых временных затруднений (Гольйману по сути было сказано: перестань лезть самостоятельно в политику, ограничься теологией, и мы найдем, как тебя использовать в этом качестве) вопрос был решен в 1874 году. Гольцман был принят на кафедру Теологического Факультета несмотря на протест 60 лютеранских пасторов, обвинивших его в теологическом либерализме. Прусская государственная машина обходилась без особых церемоний. 

Это назначение Гольцмана многократно усилила влияние выстроенной им системы. А если учесть, что его коллеги и единомышленники в том, что касалось приоритета Марка, также получили влиятельные посты в германских университетах (Вейзекер в Тюбингене, Вейс в Берлине), то можно констатировать, что основные теологические центры страны были теперь под контролем сторонников “теории двух источников”. В этом развитии Бисмарк сыграл далеко не последнюю роль: назначения на теологические профессорские должности происходили не без его влияния. В свете этого не стоит удивляться, что и в Геттингенском университете, в котором в своё время учился сам Бисмарк, главным теологом был небезызвестный Альбрехт Ричль, также склонившийся в конце концов к приоритету Марка. Сторонники приоритета Марка были тогдашними правыми, которые горячо поддерживали кайзера Вильгельма и прусское господство. Вновь обретённое политическое единство протестантской Германии было созвучно единству теологических центров страны. 

Но что было самим Вильгельму и Бисмарку от их поддержки? Каким образом теология транслировалась в политику? Какое идеологическое значение имели эти теологические взгляды, которые стали распространяться в Германии со всё возрастающей скоростью? Огромное! Ведь в 1870 г. в Римо-Католической Церкви состоялся Первый Ватиканский собор, на котором среди прочего была принята знаменитая доктрина о непогрешимости папы ex cathedra. Эта доктрина основывалась на т.н. примате папы, которое в свою очередь выводилось из представлений, что папа является преемником апостола Петра, первенство которого католики усматривали в Евангелии от Матфея. 

Ведь именно в Евангелии от Матфея находился коронный текст католиков, их символ, их знамя и их лозунг:

Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Пётр, отвечая, сказал: Ты – Христос, Сын Бога Живого. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Пётр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её; и дам тебе ключи Царства Небесного, и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.

Были в Евангелии от Матфея и другие тексты, которые католики с гордостью приводили в подтверждение их позиции: 7:24-28 (устоит дом, построенный на камне), 10:2 (Пётр особо отмечен как “первый” из числа учеников), 17:1, 17:27, 26:37.

Пруссия войну с католиками вела серьёзную. Как с немецкими, так и с Ватиканом. А на войне как на войне, все средства хороши. Против католиков издавались указы, с факультетов выгоняли католических профессоров, священники и их приходы подвергались частым проверкам. Но этим можно только ослабить противника, но одержать окончательную победу нельзя. 

И тогда на помощь была призвана “объективная” библейская наука. Даже по прошествии 150 лет решение продолжает выглядеть изящно. Мысленно снимаю шляпу перед гением пруссаков. Коселёк, коселёк, какой коселёк? Какое такое первенство Петра? Какое такое Евангелие от Матфея? Ведь наши самые умные в мире учёные библеисты доказали, что первыми были созданы (прото-)Марк и Q, а там ничего такого про Петра нет. Значит, католические измышления про папство и папскую непогрешимость, основанные на Мф 16:18-19, высосаны из пальца, ведь исторический Иисус никогда не говорил таких слов, а церковь их выдумала позднее. Против лома нет приёма.  


Евангелию от Матфея не нашлось места в этом триумфе Бисмарка

И все купились на такую “разводку”. Я думаю, люди даже не поняли сразу, что произошло, а когда спохватились, было уже поздно. “Теория двух источников” была практически обречена на успех в Англии, ведь Британская Империя была злейшим врагом Ватикана. После Первого Ватиканского Собора английский премьер-министр Гладстон обозвал католиков “азиатской монархией”, “деспотами” и заявил, что они сошли с ума. Так что неудивительно, что прусский подарочек в виде приоритета Марка пришёлся ко двору. Тут колесо закрутилось по полной программе, так что брызги разнеслись по всему миру. Тут и Оксфордский семинар, проводившийся в 1894-1910 годах для изучения и популяризации новых исследовательских “трендов” в подходе к синоптическим Евангелиям. И самоотверженный подвиг католика-модерниста барона фон Хюгеля, который, постоянно проживая в Лондоне, разъезжал при этом по всей Европе, проводя встречи в верхах и не жалея сил и средств, чтобы убедить всех сомневающихся библеистов из числа католиков, чтобы они приняли достижения новейших немецких библейских исследований. Но это уже отдельная история. Чем дело закончилось, в общем и так понятно.

Непонятно другое. Ау. Пруссии же уже давно нет. Невыученный в первый раз урок пришлось повторить, когда пруссаки второй раз наступили на те же грабли, но после Второй Мировой войны всё успокоилось окончательно. Гольцман остался в прошлом, но дело его живёт до сих пор.  Либеральные немецкие теологи и исследователи Нового Завета до сих пор считают его своим кумиром и действуют так, словно за окном по-прежнему второй рейх.




?

Log in

No account? Create an account