Previous Entry Share Next Entry
Орды крестьян. Как это было.
a_streltsov

Сам памфлет Лютера «Против разбойных и кровожадных шаек крестьян» был написан в особое время и в особых обстоятельствах.

В карьере Лютера событие Крестьянской войны, его реакция на крестьянские бунты действительно в некотором смысле служит водоразделом. Есть до и после. Достаточно сказать, что по итогам Крестьянской войны Лютер впал в депрессию, которая продолжалась почти два года. Потом он с честью вышел из нее, и итогом этих душевных терзаний стали его замечательные катехизисы – Краткий и Большой, в которых он изложил христианскую веру так просто, что ее можно было понять и в крестьянских семьях. Так что даже это зло Бог смог обратить в добро.

Но тогда, в 1525 году, до этого было еще далеко. Считается, что крестьянские восстания в Германии начались в 1524 году и закончились в 1526. Но основные события происходили в сравнительно короткое время: с марта по май 1525 года. Тогда и была основная «заваруха».

При этом еще в самом начале 1525 года Лютер ввязался в полемику с бывшим коллегой Карлштадтом, light version Мюнцера (Карлштадт разбивал только статуи, Мюнцер был совершенно не против разбивать и головы), написав против него трактат «Против небесных пророков, об иконах и таинстве». Вообще, в 1525 и последующие годы Лютер обращает свой критический пыл против радикального крыла Реформации. Движения анабаптистов, "энтузиастов", всяких новых пророков духа наложили отпечаток на его высказывания.

Крестьяне не были невинными овечками. Они разоряли замки и убивали их обитателей. Лютер же был убежденным противником любой революции. Non vi, sed verbo (“не силой, но словом”). Лютер резко разделял революцию и Реформацию. Про Реформацию он говорил, что ее совершил Бог, он же только проповедовал и учил, то есть, делал то, что и поручила ему делать Церковь, назначив его доктором теологии.

Лютер не поддержал рыцарские выступления 1522 года, и его отношение к выступлениям крестьян также не могло быть никаким другим. Но и в том, что касается позиции и поведения властей, Лютер был сторонником мирных решений. Ведь гораздо правильнее действовать на упреждение, чем потом гасить начавшийся пожар. Но, как это часто бывает, и как мы сейчас можем наблюдать практически в прямом эфире, для того, чтобы горячие головы остыли, приходится пролить море крови (не в том смысле, что так нужно делать, но это получается невзирая на все предупреждения и призывы к благоразумию и сдержанности). 

Вообще говоря, в то время наблюдалась ситуация “идеального шторма.” Были астрологические прогнозы, в которых говорилось, что в 1524 и 1525 годах на земле будут огромные бедствия (сам Лютер не принимал астрологию и потом он даже объяснял, что в тех предсказаниях было и вранье, но многие люди верили в это). В 1524 году природа сыграла ужасную шутку с крестьянами, лишив их урожая, в результате чего осенью деревню охватил голод. Возможно, были и усилившиеся социальные противоречия, но в этом не так просто разобраться.

Например, в советской школе историографии все понималось через классовую борьбу. В качестве основы использовали книгу Энгельса «Крестьянская война в Германии». Согласно этой концепции, Лютер выражал интересы зарождавшейся буржуазии, бюргеров. Он был лучше, чем реакционеры (феодалы – князья и епископы), но далеко не такой прогрессивный, как Томас Мюнцер, ставший во главе основного крестьянской восстания весной 1525 года.

Вообще говоря, советский подход к истории напоминает мне одну очень странную баптистскую книжку «Откуда все это появилось», где практически  во всех сектах и расколах древности и средневековья видят предшественников баптистов, создавая таким образом своеобразную «преемственность». В этом смысле, Мюнцер считался предтечей Маркса, Энгельса и Ленина; если бы крестьянам разъяснили тогда ленинское учение, то они не сходя с места установили бы советскую власть.

Томас Мюнцер проповедовал наступление скорого конца света. Он был авантюристом, который объездил несколько городов, в числе которых была и Прага, пытаясь продвинуть свое учение, его отовсюду выгоняли, но, наконец, в местечке под названием Мюльхаузен у него нашлись благодарные слушатели. И понеслось… Ведь если вот-вот все закончится и наступит Царство Божие, которое мы можем приблизить своими руками, взяв в руки оружие, то обычные законы уже не должны работать, не правда ли?

Только и нужно, что выйти толпой, захватить здания власть, и будущее все в шоколаде – по старым долгам можно не платить, новые кредиты выдадут, живи не хочу. Мы не будем планировать на годы вперед, мы хотим всего здесь и сейчас.

В революцию 1917 года разгромили винные погреба и несколько суток не просыхали. В крестьянскую войну 1525 года осушили пруды, поели рыбку, что успели, пока не протухла, уже хорошо. Революции идут по накатанной дорожке. Любое действие, до поры до времени остающееся безнаказанным, рождает противодействие, но пока же все идет гладко? Первые замки взяты, серьезного сопротивления никто не оказал.

А еще замечательно то, что можно удобно прикрываться именем Мартина Лютера, и его учением о христианской свободе. Против коррупционеров можно выступить и с оружием в руках – правда же на нашей стороне. А вот то, что Лютер имел в виду совсем другую свободу, это так, мелочь. Кстати, Мюнцеру в это время живой Лютер очень даже мешал. Несколько лет назад он сам слушал Лютера в Виттемберге, но сейчас наступило другое время. Мюнцер мечтал добраться до Лютера и разобраться с ним, ведь мертвый он не мог бы ничего возразить, а от живого на данный момент были одни неприятности.

Многие плохие события и вести сходились как бы в одну точку, усилия общий эффект. В конце февраля французский король потерпел поражение на поле боя и был захвачен в плен. Покровитель Лютера курфюрст Саксонии Фридрих Мудрый был тяжело болен и полагал, что все случившееся – кара Божья за нечестие людей. Наступают последние времена – Лютер был твердо убежден в этом.

Спеша заклеймить Лютера образца его памфлета как бешеного пса на цепи у князей, часто упускают из виду, что Лютер писал на эту тему и до, и после памфлета. Крестьянская экономическая программа была изложена в 12 статьях “всего крестьянства и всех угнетаемых духовной и мирской властью”.  Эти конкретные статьи не были агрессивные по тону. В последней из них крестьяне даже соглашались разобрать их дело на основании Библии, взяв Лютера и Меланхтона и некоторых других теологов и даже князей в арбитры, примечательно, что Карлштадт и Мюнцер среди них не фигурировали (они просто никак не подходили на роль арбитров, поскольку были пристрастными сторонами). Лютер получил эти статьи в первой половине апреля, и практически параллельно с этим начались военные действия, здесь счет пошел на дни. Но когда Лютер написал в качестве ответа его “Увещевание к миру: ответ на 12 статей швабских крестьян”, он еще не знал о начавшихся военных действиях.

Этот трактат состоит из двух частей. В первой части трактата Лютер обрушивается с критикой на князей. Они должны прекратить противиться Евангелию и не вести себя как тираны, в противном случае на них падет гнев Божий либо посредством самих крестьян, либо как-то еще. Только покаяние предотвратит Божий гнев. Тон Лютера был так резок, что противники Лютера впоследствии даже обвиняли его в том, что он подстрекал (!) крестьян к мятежу, хотя это совершенно не согласуется с позицией Лютера, о которой он четко заявлял не одни раз. Во второй – основной – части трактата Лютер обращается к крестьянам, увещевая из воздержаться от смуты и мятежа. Бог никогда не будет на стороне людей, взявших в руки оружие и направивших его против законной власти. Никаких “в белом венчике из роз, впереди Исус Христос”. Лютер – не сторонник латиноамериканской “теологии осовобождения” и не сторонник борьбы с апартеидом путем терактов. Он проповедник Евангелия, мира, а не войны.

Он называл Мюнцера и Карлштадта “пророками убийства.” Лютер писал не как политик в стиле “Партии Регионов”, оценивавший шансы восставших и в зависимости от этого делавший ставку на бОльшую силу, но как богослов. С точки зрения богословия бунт не подлежит оправданию. Лютер последовательно отстаивает его доктрину о “двух царствах”, смешение которых приводит к бедам и несчастьям. В строгом смысле слова этот трактат Лютера не был встречной политической программой, но собственно пастырским увещеванием враждующих сторон. Однако, его советы запоздали – события к тому времени зашли слишком далеко.

В конце апреля – начале мая Лютер лично встречался с крестьянами при поездке в Эйслебен. Он пытался проповедовать им, но безуспешно. Его встречали насмешками и оскорблениями. В таком состоянии люди не были готовы слушать, они хотели только кричать сами. Трудно что-то донести до скачущих людей. Точнее, они слушали, но не Лютера, а Мюнцера. Мюнцер обращался к низовым инстинктам толпы. Гораздо легче стянуть людей вниз, и когда это происходит, приподнять их обратно уже очень тяжело. Лютеру это не удалось. В них уже была заложена деструктивная программа, вирус, который не только повредил программное обеспечение, но добрался и до “железа”.

6 мая Лютер вернулся в Виттенберг и на следующий день произнес проповедь о недопустимости смешения двух царств. Христиане призваны терпеливо переносить тяготы этой жизни, не поднимая мятеж.

За день до этого после продолжительной болезни умирает курфюрст Саксонии Фридрих Мудрый, благодетель, покровитель и защитник Лютера во все годы Реформации. Перед смертью он принял причастие под обоими видами, засвидетельствовав свою евангелическую веру.

Ситуация была в высшей степени неопределенная. Лютер ожидал, что восставшие крестьяне – его “новые господа – убийцы и разбойники” – в скором времени ворвутся и в Виттемберг. Ему хватало впечатлений и от встреч с крестьянами по дороге, к тому же к нему поступали многочисленные слухи, один хуже другого.

Именно в это время Лютер пишет памфлет. Он не предназначал его к отдельной публикации; первоначально это было добавление к третьему изданию все того же трактата “Увещевание к миру: ответ на 12 статей швабских крестьян”, своего рода третья часть этого трактата. Отдельно он был издан уже впоследствии, и сейчас воспринимается как отдельное обращение.

Совершенно неправильно думать, что феодалы сидели и думали: “Что же нам делать с бунтовщиками-крестьянами? А ну-ка послушаем, что нам скажет Лютер!” Расправы с крестьянами начались ДО того, как Лютер написал его памфлет, более того, к моменту его выхода и особенно распространения основные события уже произошли, крестьянские толпы были разгромлены, далее были сравнительно мелкие стычки и добивание остатков противников. И злейший враг Лютера не мог бы подгадать такого времени выхода памфлета.

Странная последовательность событий заставила историков и полемистов предлагать разные интерпретации случившегося. Протестанты писали, что тираж задержался в типографии, поэтому к моменту выхода памфлет уже устарел и не был воспринят адекватно. Католики сказали, что Лютер элементарно струсил и решил впрыгнуть в последний вагон, переметнувшись на сторону князей. Такую картину, в частности, рисует злейший враг Лютера Кохлеус в его биографии Лютера.

В реальности все, наверное, обстояло проще. События развивались очень быстро. А современных способов передачи информации просто не было.

Новости просто не успевали доходить до Лютера в режиме реального времени. Кроме того, слухи, в которых сгущались краски, не помогали получить ясное представление о происходящем.

Когда Лютер писал, князья УЖЕ делали то, к чему он их призывал, больше того, они делали и то, к чему он их не призывал. Лютер был жестче на словах, чем на деле. Он метал громы и молнии против Карлштадта, но когда тот стал бомжевать, Лютер приютил его у себя в доме. Лютер “милость к падшим призывал.” Он ни в коем случае не выступал за истязания или унижения крестьян, взятых в плен. А князья воспользовались памфлетом Лютера как моральной индульгенцией для того, чтобы свести счеты с их уже поверженными к тому времени противниками. Это совершенно не было тем, к чему призывал Лютер. Я думаю, что такое поведение князей было одной из причин уныния, в которое Лютер погрузился на следующую пару лет.

Переводя все на современные рельсы, Лютер тогда, несомненно, поддержал януковича. Другое дело, что януковичи, одержав победу, не проявили христианского милосердия, к которому их призывал Лютер, но стали добивать поверженных противников. А задним числом моральную вину “повесили” на Лютера. Кстати, здесь тоже аналогии прерываются (как и много где) – сейчас Януковича обвиняют главным образом в трусости, князья этим точно  не “страдали”.

Когда Мюнцер с его плохо снаряженным войском был окружен, то князья обещали всех отпустить, если они выдадут одного Мюнцера. Но Мюнцер призвал его людей к бою, сказав, что они победят войска, как Давид одолел Голиафа. По крайней мере, такие об этом тогда ходили байки, сейчас это не проверить. В итоге более 5000 человек были порублены на месте, и лишь очень немногим удалось бежать. Про самого же Мюнцера католики говорили что перед смертью он раскаялся и принял причастие под одним видом, и только после этого умер от меча. Подтвердить это также невозможно. Сегодня они, наверное, показали бы ролик на ютьюбе, где он стоит на коленях. Времена меняются, люди остаются такими же.

Май-июнь с точки зрения “пиара” оказались очень плохим временем для Лютера. Сколько ему пришлось выслушать упреков! Как будто он собственноручно убил этих крестьян, как будто они не были мятежниками. Лютер утратил право на арбитраж (хотя об этом уже и речи не шло), иначе говоря, он уже не был нейтральной стороной в споре, но встал на одну из сторон – сторону князей. Надо отдать Лютеру должное – он не стал отказываться от своих слов. С некоторой бравадой он даже взял на себя ответственность за участь Мюнцера и заявил буквально следующее: “Я убил Мюнцера, его смерть на моих плечах. Но я сделал это, потому что он хотел убить моего Христа.”
В этой фразе весь Лютер – человек позднего средневековья, выступавший против религиозного фанатизма, но при этом ставивший вопросы истинности веры превыше всего. Сегодняшним людям это понять трудно. Для Лютера настоящей смертью была смерть духовная. За Мюнцером и крестьянами стоит сам сатана. Действия лжепророков, которые закрывали небеса людям и ввергали их в ад, гораздо хуже, чем смерть многих крестьян. Сегодня такое рассуждение нам кажется негуманным. Понижение статуса религии как мотивации для военных действий произошло главным образом по итогам тридцатилетней войны, хотя и сегодня можно с ходу назвать несколько конфликтов, в которых религиозные мотивы имеют определенное значение, пусть и не такое большое, как тогда, в 16 веке. Кто знает, может, и в противостоянии на Украине это один из факторов...

Так или иначе, Лютер не мог не ответить на упреки, которые шли по нарастающей в начале лета 1525 года. В июле он написал еще одно объяснение, в котором защищал свою точку зрения. Там он остался верен своим основным принципам: вооруженный мятеж подрывает сами основы государства, поэтому ему нельзя позволить разрастаться. Вооруженным мятежникам нужно противостать мечом. Евангелие не для них, когда они воюют. Лютер не призывал законные власти уничтожать побежденных, но только активно выступать против воюющих. В войне страдают невинные люди, и нет ничего хуже хаоса и кровопролития, в которую ввергается страна во время мятежа. Нужно благодарить Бога, что Германия избежала такой участи.

Хотя я делал некоторые отсылки к современным событиям, все же моя точка зрения состоит в том, что использование такого крайне острого памфлета в настоящей обстановке – провокация, которой лучше избегать. Даже исторический Лютер поимел немало проблем по итогам этого памфлета, зачем современным людям наступать на те же грабли? Тем более, что время серьезно изменилось: власть нечестную и коррупционную можно и нужно менять, используя для этого законные и демократические процедуры – выборы. А если люди убеждены, что через нормальные выборы (до которых оставалось не так уж и много времени) проблемы решить было нельзя, тогда что ж … приходится встречаться с последствиями переворотов.

Продолжение следует.

  • 1
  • 1
?

Log in

No account? Create an account