Previous Entry Share Next Entry
Консервативные и конфессиональные
a_streltsov

Продолжаю размышлять вслух о терминологической лютеранской самоидентификации. Как называть себя сознательным ортодоксальным лютеранам, учитывая, что не все номинальные лютеране удовлетворяют критериям лютеранства, а некоторые даже заставляют усомниться в том, что они христиане.

С одной стороны, можно говорить о консервативном лютеранстве, отличая его от т.н. «либерального». Обычно под этим понимается лютеранская версия «консервативного христианства», выступающего против теологического либерализма, берущего в его нынешнем виде начало в 19 веке. Я вижу с этим термином как минимум две проблемы, затрудняющие его восприятие в том смысле, в котором нам хотелось бы его употреблять. Во-первых, консервативная идеология приходит из мира социополитики, где она подразумевает сохранение имеющегося общественного устройства и порядка (терминологической путаницы там тоже хватает, взять хотя бы такие забавные понятия, как «либеральный консерватизм» или «консервативный либерализм»). Но что из того, что мы видим в окружающих нас сегодня богословских тенденциях, мы хотели бы сохранить? Оглядываясь назад, мы видим за собой выжженную пустыню, пусть и не без оазисов. К тому же, если бы Лютер был «консервативным» в этом смысле, то он посчитал бы обязательным для себя сохранить индульгенции, жертвоприношение мессы и многое другое, и Реформации бы не случилось. Во-вторых, понятие христианского консерватизма в значительной степени испорчено фундаменталистами, так что в некоторых кругах «консервативный» и «фундаменталистский» – это практически синонимы. Фундаменталисты начала 20 века выступали за непогрешимость Библии, но в нагрузку это сопровождалось разными занятными штуками наподобие «диспенсационного премилленаризма», что в общем было не комильфо, поскольку к лютеранству отношения не имело никакого.    

С другой стороны, можно говорить о «конфессиональном лютеранстве». Конфессиональные лютеране – те, кто принимают Книгу Согласия в качестве вероучительного стандарта. Но не все лютеране, называющие себя конфессиональными, одинаковы. Между ними могут быть существенные различия, например, в отношении к литургии или церковному устройству. Как быть тогда? Для меня важны литургичность и апостольское преемство, а кто-то скажет, что это «адиафора», а значит, литургию можно и даже нужно заменить на современное «поклонение» в свободном стиле с гитарами и барабанами, а пасторов выбирать на собрании общины. Поэтому есть соблазн продолжить уточнять, в чем дело, и начать использовать обозначение «высокоцерковные лютеране» и «низкоцерковные лютеране», чтобы внести ясность, но вот беда, эта терминология позаимствована из мира Церкви Англии, которая подразделялась на «высокую», «широкую» и «низкую» части, а к лютеранскому контексту эти обозначения подходят не очень хорошо, приводя к дополнительной путанице. 

Возможно, это отчасти начинает напоминать анекдот, имеющий хождение в самых разных конфессиях, от радикальных баптистов до тру православных, про то, как встречаются два человека и начинают расспрашивать друг друга о вере, с радостью отмечая согласие по всем пунктам и проникаясь друг к другу все большим доверием, а потом в конце концов обнаруживают, что в каком-то самом последнем и незначительном пункте они расходятся, в итоге дело заканчивается тем, что каждый обзывает собеседника проклятым еретиком.

Но все-таки к шутке все сводить бы не хотелось. Дело касается достаточно серьезных вещей. Сам я могу использовать все эти термины – консервативные, конфессиональные (этот, пожалуй, чаще других), традиционные, ортодоксальные, высокоцерковные – но при этом осознаю недостаточность и даже некоторую надекватность каждого из них для выражения того, что хочу сказать. Пока у меня нет готового терминологического решения, но, может быть, постановка этого вопроса хотя бы отчасти приблизит нас к пониманию того, как лучше говорить. 


  • 1
Пастор Алексей, если позволите, хотелось бы спросить, как раз по поводу церковного устройства: хотя СЕЛЦ подчеркивает, что именно епископальное устройство (с преемственным епископатом) есть единственно правильное и нормальное для Церкви, тем не менее это же не мешает вам находиться в общении кафедры и алтаря с Синодом Миссури, который не просто происходит из немецкой традиции, где преемственный епископат был утрачен, но и вообще делает акцент на самостоятельность общин во многих отношениях?

Т.е., для вас традиционное епископальное устройство хотя и важно, но не до такой степени, чтобы ставить его выше церковного единства, основанного на правильном исповедании веры? Но, в этом случае, вряд ли можно говорить о принципиальных противоречиях между позицией СЕЛЦ, и позицией "низкоцерковных" конфессиональных лютеран - если только они, в свою очередь, не превращают свою жизнь без преемственного епископата в принципиальный вопрос, в вопрос веры, а понимают это как следствие определенных церковно-исторических обстоятельств.

Насколько я понимаю, точка зрения авторов Книги Согласия, в особенности Меланхтона, как раз такова, что лучше всего, наиболее правильно, сохранять преемственный епископат и традиционное церковное устройство, но только не ценой искажения веры. Т.е., если все доступные епископы оказываются в ереси, пасторов должны рукополагать пасторы. И, кажется, эта точка зрения представляет собой достаточно широкое поле согласия, на котором могут сойтись и "низкоцерковные", и "высокоцерковные" лютеране.

Что касается литургии, то здесь я не решусь высказывать свое суждение даже в той малой степени, в какой решился на это (путем попугайского пересказа вычитанного в КС :) применительно к церковному устройству. Могу только сказать, что лично мне традиционная литургия, в том виде, в каком она у нас в Церкви Ингрии присутствует, очень импонирует. Но личный вкус - не слишком надежное основание для суждения о таких сложных церковных вопросах. Наверное, есть христиане, которым другой стиль литургии более полезен для наставления в вере. Главное, чтобы это была именно литургия, т.е., чтобы там сохранялись, в первой части, общая исповедь и чтения из Св.Писания (желательно, выстроенные по календарю, а не произвольные), и, во второй части, то, ради чего, главным образом, вся служба и проводится - т.е., Причастие (и, конечно, чтобы толкование Причастия при этом не отступало от принятого в Книге Согласия - но это уже не вопрос стиля литургии, а вопрос догматики).

Спасибо за ценные замечания и вопросы. Отвечу по порядку, хотя в некоторых случаях необходимы значительно более подробные объяснения (которые, если этот блог не "заглохнет," рано или поздно последуют).

Есть разница между тем, как общение кафедры и алтаря понимается в Европе (к которой в данном случае можно условно отнести и Сибирь) и в Северной Америке. В Европе все лютеране были по умолчанию в общении друг с другом, поэтому не было практики специальных "договоров" про общение. Такой практики по сути нет и до сих пор. Наоборот, общение прерывалось в случае, если возникали препятствия к тому, чтобы его продолжать. В Северной Америке положение было другое с самого начала. Туда приезжали группы эмигрантов в разное время, они представляли различные этносы (даже среди лютеран), у них могли быть разные взгляды на те или иные вопросы, но главное, они находились в меньшинстве и иногда в недружественном конфессиональном окружении, например, методисты и баптисты, если видели, что лютеране курят или пьют пиво на своих "октоберфестах" и прочих пикниках, считали их невозрожденными, нехристианами, оказывали на них огромное давление и т.п. Понадобилось выработать систему опознания "свой-чужой," чем и явились эти подписанные соглашения об общении кафедры и алтаря. В 19 веке в США были десятки "синодов," которые выстраивали те или иные формальные отношения друг с другом. В этом смысле ЛЦМС действует до сих пор исходя из своего контекста, мы же действуем исходя из нашего контекста. Мы с самого начала были в общении с теми пасторами и профессорами богословия, с которыми у них было взаимодействие и единство веры. Да и они причащались у нашего алтаря (и мы у них) задолго до подписания какого-либо договора. Договор без единства веры - пустая формальность, а отсутствие бумаги с печатью никак не влияет на само единство веры. Так или иначе, мы не принимали никакого специального решения относительно "общения кафедры и алтаря" с ЛЦМС, у нас другой контекст. То, что такое решение было принято в определенный момент самой ЛЦМС, это внутреннее дело ЛЦМС, обусловленное политикой и прошлым опытом ЛЦМС. Мы, конечно, с уважением относимся к подобным традициям и порядкам других церквей, и это не вызывает у нас проблем. Кстати, ЛЦМС - церковь достаточно большая и неоднородная. Поэтому можно говорить, например, о противоречиях не между СЕЛЦ и ЛЦМС, а внутри самой ЛЦМС (или внутри любого другого относительно крупного лютеранского сообщества). Может быть, так будет немного понятнее, о чем я говорю.

Про "церковно-исторические" обстоятельства можно написать много, не уверен, что кратко могу выразить. Главное: они меняются со временем. :) И сегодня есть епископы (и не один), которые "не в ереси." И нет того политического подтекста, который присутствовал в 16 веке (если бы немецкие лютеране позвали шведского епископа тогда, это было бы равнозначно отказу от власти князей и переходу под шведскую корону).

Про литургию, здесь важно понимать, что есть норма и есть отклонение от нее. Норма - это историческая литургия, которая, конечно, претерпевала изменения со временем, но был костяк, без которого все разваливается. Вот взять, например, Мессу си минор Баха. Какие там есть части? Kyrie, Gloria, Credo, Sanctus, Agnus Dei. Это традиционные части, которыми нельзя жертвовать. И если сегодня кто-то пытается обходиться без них и при этом считает себя лютеранином, то можно поинтересоваться, почему это исчезло и что пришло взамен. Не секрет, что "современные богослужения" претерпели огромное воздействие со стороны нелютеранских, а зачастую и нехристианских форм. В этом смысле полезно помнить старое церковное правило "закон молитвы есть закон веры," оно работает.

Безусловно, сейчас есть конфессиональные епископы, и нет тех политических обстоятельств, которые мешали к ним прибегнуть немецким лютеранам 16-17 вв. Но, может быть (с моей стороны это только предположение, а Вы, конечно, знаете это неизмеримо лучше, часто с ними общаясь), для лютеран, укорененных именно в немецкой традиции, восстановление преемственного епископата сейчас, почти через пятьсот лет после принятия Аугсбургского исповедания, может выглядеть, как выражение сомнения в полноценности ординации всех тех многих поколений служителей, которые проповедовали Слово и отправляли Таинства в их общинах все это время? Т.е., парадоксальным образом, сделав видимый шаг к восстановлению традиционного церковного устройства, они подорвут ту реальную, живую традицию, в которой они живут, и через которую стали христианами?

Что касается литургии, то, конечно, у нее есть определенный костяк. И заменять перечисленные Вами элементы действительно как-то неправильно, исходя уже хотя бы из того, что все они, по сути, взяты из Писания, да и по смыслу хорошо подходят для литургии (не говоря уже о Credo, вообще представляющем собой сконцентрированное выражение "правила веры").

Но почему нельзя вместо, например, Laudamus спеть какой-нибудь хороший, ортодоксальный лютеранский гимн? Образцов таких гимнов в первые века существования лютеранства было создано немало. Если же сейчас ортодоксальных лютеранских гимнов не пишут или пишут недостаточно, то здесь проблема с пониманием внутри самих церквей своего вероисповедания, своей догматики, вообще проблемы с верой. Но отсюда следует, что должна укрепляться вера Церкви, а не то, что лютеранские гимны всегда должны с музыкальной точки зрения быть такими же, как писал, например, Крюгер. Иначе говоря, вероисповедное содержание гимнов должно быть тем же, что у Лютера, но не обязательно при этом для "оформления" использовать ту же музыку, какую использовал он.

Во всяком случае, когда я говорю о допустимом литургическом разнообразии, то имею в виду именно это.

Да, это действительно может выглядеть как сомнение в том, что было раньше. Но это необязательно. Многие немецкие лютеране восстановили техническую епископскую преемственность в 20 веке при посредничестве шведов. Но то, что эти процессы проходили в либерально-экуменическом контексте, не способствовало появлению доверия к "высокой церкви" со стороны некоторых конфессионалов. Поэтому они инстинктивно боялись этих веяний, как если бы с ними пришло обязательно что-то плохое. Но сейчас положение начинает медленно меняться. Вихури в его докладе об Эстонской Церкви правильно указал на то, что раньше консервативными были низкоцерковные люди, а либералы были из "высокой церкви," а сейчас это изменилось. В Америке было то же самое. В 60-е годы либералы ходили в клерикальных рубашках и альбах, а консерваторы и конфессионалисты (например, Роберт Пройс) - в костюме с галстуком и в сутанах, а сейчас это не так. Если раньше ЛЦМС подобно своему более сектантскому "младшему брату" Висконсин-Синоду создавала свою сеть крошечных "конфессиональных церквей" по миру, в результате чего появились образования по 2-3 общины в европейских странах, то в недавнее время был сделан поворот в сторону большей традиционности, и союзы уже заключались со старыми церквами, сюда можно включить, например, вашу ЕЛЦИ, а также Лютеранские церкви Латвии и Литвы. Это на самом деле новая ситуация, если не считать немецкую SELK, которая также не была прямым порождением ЛЦМС. В этом смысле сейчас есть и старое, и новое, но хочется думать, что движение в целом идет в правильную сторону. Просто не нужно торопиться, нужно дать время на вызревание ситуации, и тогда постепенно все конфессиональные лютеране придут к тому, что согласно Книге Согласия лучше все-таки соблюдать традиционное церковное устройство. Недавно, например, имеющий техническое апостольское преемство епископ Кенийской церкви рукоположил пастора в ЛЦМС. Есть и другие подобные примеры.

Кстати, я ведь так и не дал своего определения Апостольского преемства. Вы по умолчанию посчитали, что для меня это равнозначно техническому преемству епископата, но это не так. Я мыслю об этом скорее в ключе рассуждений Св. Иринея, который на первое место ставит преемство апостольского учения, но рассматривает это в органичном союзе со служением.

Я не против литургического разнообразия, но при этом есть литургическое богослужение и есть просто "собрание." Когда одно подменяется другим, это очень тревожный знак. Не знаю, как в ЕЛЦИ (предполагаю, что примерно так же), но в СЕЛЦ во всех приходах богослужения одинаковы.

Да, очень хорошо бы было, если бы эта тенденция, о которой Вы говорите, упрочилась, и окреп бы устойчивый полюс конфессиональных лютеранских Церквей, более широкий, чем просто Синод Миссури и Висконсинский Синод с их зарубежными филиалами. Кстати, насколько я понимаю, ЕЛЦ Кении, глава которой, епископ Обаре, стал заметной фигурой в международном конфессиональном лютеранстве, тоже ведь не Миссури Синодом была основана, а принадлежит шведской традиции?

А что касается литургии, то да, безусловно, смешение литургических богослужений и просто собраний не нужно. Пусть проходит и то, и другое, но без смешения жанров, и не так, чтобы молитвенные собрания (которые в каких-то ситуациях вполне могут быть нужны и полезны) вытесняли литургические богослужения. По поводу литургического разнообразия, я, естественно, не занимая в ЕЛЦИ никаких постов, не знаю, что где проходит. Насколько я понимаю, определенная вариативность литургическая от прихода к приходу присутствует, но, предполагаю, все же в рамках единого, утвержденного для всей ЕЛЦИ литургического сборника.

Церковь Кении – дочерняя Церковь Шведской, и роль епископа Обаре в последние годы действительно уникальна. Последнее поставление епископа в Европе он совершил в Норвегии, это было в конце февраля или начале марта. Может быть, в будущем появится такой надцерковный орган как "конференция конфессиональных епископов" или что-то вроде этого, это было бы хорошо. Надо только понять, какой при этом могла бы быть роль Миссури-Синода, поскольку это крупнейшая конфессиональная церковь в мире, в которой, правда, нет епископов в традиционном смысле слова. Так или иначе, большинство современных конфессиональных движений в лютеранстве так или иначе связаны с деятельностью ЛЦМС, историческая заслуга которой огромна. Здесь большое поле для деятельности в будущем. Между прочим, епископ Обаре проповедовал на последнем введении в должности президента ЛЦМС, при этом он был в полном епископском облачении, поэтому, хотя это и не было каноническое поставление, это был такой шаг, который можно только приветствовать. В этом смысле конфессиональные епископы демонстрируют, как минимум, что епископской традиции не надо "бояться" (необязательно должно все быть как в ЕЛЦА, где недавно появились епископы, а параллельно произошли всякие безобразия наподобие установления евхаристического общения с реформатами и "церковью Христа"). Все же для того, чтобы в конфессиональном американском лютеранстве произошли более значительные изменения по этому вопросу, требуется что-то большее. Быстро такие вопросы не решаются.

Может быть, это прозвучит наивно, но мое церковное самосознание таково, что мне трудно представить себе жизнь без епископа. Когда я был крещен, я знал, что у нас есть епископ, пусть он и находится далеко. Но в некотором роде его присутствие ощущалось всегда, и один раз он приезжал в Новосибирск. Потом по милости Божьей получилось так, что епископ стал совсем близко. :) Поэтому для меня возглавляемая епископом Лютеранская церковь (не оспариваю, конечно, что истинный Глава Церкви - Христос) - не просто какой-то вариант в стиле "а вот так тоже можно," но НОРМА. Если епископа нет, это в некотором роде всегда проблема. Надо разбираться, почему нет. Надо пытаться понять, что можно сделать, чтобы епископ снова появился. Иногда это занимает годы, иногда десятилетия, иногда столетия. Терпение и труд все перетрут. :)


Да, это очень понятное ощущение. У меня церковный опыт несопоставимо меньше, чем у Вас (во много раз короче, и значительно более поверхностный -у Вас ведь вся жизнь с церковным служением связана) но ощущение нормы как-то быстро вырабатывается. Лично у меня оно связано как раз с литургией - даже хотя прямых предписаний в Писании, служить так, и никак иначе, нет, литургия каким-то своим внутренним смыслом и гармоничностью убеждает, что именно она, всем своим построением - от исповеди, к чтениям, с их календарным распорядком, к ответу на Слово Божье в виде общего исповедания веры, затем к общей церковной молитве, затем к евхаристическому канону и к вершине службы - к Установлению, к Молитве Господней, к Agnus Dei, и, собственно, к самому причащению (и в этот порядок еще органично встроены проповедь и гимны)предназначена к тому, чтобы нести Слово и порождать веру; предназначена лучше, чем что-либо другое. Теоретически можно допустить, что в этот порядок могут быть внесены изменения, которые не повредят вере (я позволил себе немного об этих возможностях порассуждать чуть выше). Но, конечно, от добра добра не ищут, и если можно без таких изменений обходиться, лучше от них воздерживаться, как Вы и говорите.


  • 1
?

Log in

No account? Create an account