Previous Entry Share Next Entry
Радикальные пиетисты
a_streltsov

Предыдущие части: I. Истоки, II. Самое истинное христианство, III. Отец пиетизма, IV. Благочестивые желания.

Кружкам благочестия (collegia pietatis) было отведено не так много места в книге Шпенера, но со временем именно они стали фирменным знаком пиетистов. Эти частные собрания были окружены множеством слухов, один страшнее другого. Говорили, что там проповедовали женщины, что детей обучали греческому и еврейскому языкам, что жены морили мужей дома голодом, готовя при этом вкусности для новых друзей на собраниях, что мужчины и женщины раздевались во время встреч, чтобы проверить, испытывают ли они еще похоть в отношении друг друга.


В реальности дела, конечно, обстояли несколько иначе. Пиетисты были разные. Были те, кого можно было условно назвать «церковными пиетистами», но были и радикальные, мнения которых по некоторым вопросам приводятся ниже. Степень радикализма варьировалась, и по мере распространения пиетистских взглядов то, что еще вчера казалось перебором, сегодня выглядело вполне обычным.

Чему учили такие пиетисты? Например, они выступали против церковных зданий. Пиетисты считали, что люди ходят в церковь только потому, что им постоянно твердят, что они должны это делать, иначе у них и не было бы такого желания. Некоторые конечной целью ставили освобождение от идеи о необходимости “хождения в церковь” вообще, потому что христианство лучше искать в том, что действительно необходимо. А по их мнению внешнее богослужение не было само по себе необходимо. Такое мнение одобряли в том числе и в университете в Галле. Также пиетисты говорили, что настоящие христиане сами по себе свободны от внешней церковной жизни. Они могут презирать церковное богослужие и перестать посещать службы, но при этом оставаться истинными христианами, ведь внутреннее важнее внешнего. Более того, внешнее богослужение существует только потому, что Бог этому попускает, но настоящие христиане знают, что суть не в нем. Поэтому, если духовные христиане и продолжают посещать богослужения, то только из снисхождения к более слабым в вере христианам.

Было бы хорошо, если бы это было преувеличением, однако конкретные примеры говорят сами за себя. Галльский доктор теологии Иоганн Самуил Штрик писал, что «Богу не услужить ничем внешним, но только в духе, то есть, в сердце». С его точки зрения это вполне согласовывалось с учением Писания: «Проведение публичного богослужения в Новом Завете – не законная необходимость, но христианская свобода». Поэтому пусть это будет обязательным для «плотских», а для «духовных» это уже без надобности: «Слабые и невежественные или те, кто не имеет веры в настоящее время, обязаны не презирать публичного богослужения. Но достигшие зрелости связаны уже не этим долгом, но долгом иного рода. Ибо кому дарована свобода в Новом Завете, кто соединен со Христом и ежедневно поклоняется ему в духе и истине, тому нет никакой необходимости узнавать об этом в конце концов и от других. Тем не менее, остается определенный долг, берущий начало в любви. Любовь обязывает нас быть примером для прочих и стараться не подавать им соблазна. Поэтому они обязаны не презирать целиком публичное богослужение, поскольку оно необходимо для невежественных и слабых умов, но тем более им стоит участвовать в нем, делая это посредством свободы

Готтфрид Арнольд полагал, что истинные, духовно сильные христиане свободны от внешней церковной жизни. О. В. Беккер писал, что если кто-то не ходит на церковные службы и не принимает причастия, то из этого никак не следует, что у него есть проблемы с верой. Обличающий такого человека нападает, по его мнению, на самого Христа. Подобным образом и Иероним Брюкнер писал об одном человеке, который назвал публичное богослужение в традиционных лютеранских общинах идолопоклонством: «Его отделение от церкви и от Вечери Господней совершенно не должно отвергаться и осуждаться, потому что он не ненавидит и не презирает то доброе, что по долготерпению Божьему по-прежнему можно видеть и находить во внешнем церковном установлении. Он только ненавидит мерзость, беспорядок и Вавилон, под которым доброе скрыто и погублено. Поэтому если такие люди бегут от этого ввиду такой густой тьмы, а не таятся и не вздыхают под этим гнетом, то тогда посредством их отделения они публично свидетельствовуют против этого вместо того, чтобы быть присутствующими там и молчащими лицемерами,принимающими участие в грехах других людей. Намерение это христианское, и порицать его нельзя

Что же делают эти бегущие и отделяющиеся люди? По убеждению пиетистов они должны находить себе подобных и объединяться с ними в специальные группы для совместных молитв и изучения Библии. Там они в полной мере могут упражняться в особой духовности более высокого уровня. Общее богослужение – для всех, а для более духовных должно быть что-то особенное. На собраниях люди могут считать, что они-то точно принадлежат к настоящей "невидимой" церкви. Лютер говорил о том, что церковь сокрыта, а также об ecclesiola (малой церкви), но он в первую очередь имел в виду противостояние с могущественным внешним Римом, и в любом случае для него это было частью теологии креста, кроме того, он никогда не понимал церковь в отрыве от Слова и таинств. Этим он разительно отличается от пиетистов.

У радикальных пиетистов отношение к таинствам было, мягко говоря, сложное. Они считали, что внешнее водное крещение – это крещение неправильное, и что в любом случае крещение имеет преходящий характер, его не будет, когда все достигнут совершенства или в 1000-летнем царстве (пиетисты возродили хилиазм, несмотря на то, что он был отвергнут в Аугсбургском исповедании, а задолго до него, разумеется, еще в Никео-Константинопольском символе веры). Но некоторые пиетисты пошли еще дальше. Иоганн Фридрих Кляйн из Страсбурга публично назвал крещение таинством антихриста и «отметиной проститутки». Пиетист из Валдека, Антон Вильгельм Беме, учил, что не знает, является ли крещение средством возрождения, поскольку сам он не нашел убедительных причин в поддержку этого мнения. Также такие пиетисты презирали крещение младенцев (Готтфрид Арнольд) или даже прилюдно отвергали его, в частности, К. Г. Шмоллер в Вюртемберге и Антон Вильгельм Беме в Валдеке. Основной упор пиетисты делали на освящение, а какого освящения можно ожидать от маленьких детей? Они либо спят, либо плачут и просят есть. Но, поскольку пиетисты не могли отменить крещение младенцев, хоть оно им и и не было по душе, они сделали то, что было в их силах – стали принижать его значение, а основное внимание уделять конфирмации.

С причастием дело обстояло не лучшим образом. Ланге отрицал, что в причастии прощаются грехи. Он так и говорил, «употребление Вечери Господней не дарует прощения грехов». Ланге указывал, что те причастники, кто достойны, уже имели прощение грехов до того, как вышли к алтарю, и что формула в словах установления, «во оставление грехов», указывает на смерть Христа, а не на действие таинства. Он высмеивал теологов, «решивших, что употребление Вечери Господней дарует прощение грехов». Таких людей он называл «псевдоортодоксальными». Если причастие не имеет отношения к прощению грехов, а присутствие Христа в жизни христианина не зависит от нахождения его на церковном богослужении, то тогда из этого вытекает необязательность причастия. Без него вполне можно обойтись. И, действительно, Арнольд и Хобб учили, что сильным христианам причастие уже не нужно. Это что-то такое, что подлинным христианам нужно только «потерпеть». Раз такое дело принято, то надо проявить смирение и принять участие в этом действии. Но внутренней необходимости в участии в причастии на самом деле нет. Иногда пиетисты, такие как Арнольд, доходили и до более резких выражений, например, что «причастие – это жертва идолам», но такие мнения все же не были типичными. Типичным было снисходительное отношение к причастию как костылю для слабых христиан, а мы, сильные и духовные, так и уж быть, потерпим его с прочими.

Какая высшая истина открыта пиетистам, что они позволяют себе так свысока относиться к таинствм Церкви? Они знают, что настоящие, истинные крещение и причастие – не внешние, но внутренние, они затрагивают нового, внутреннего человека. Упражнение в истинном благочестии – это и есть подлинные крещение и причастие. «Нельзя вместить христианство в Вечерю Господню, и можно правильно утверждать о нашей (внешней) Вечере Господней, что она не есть святая Господня Вечеря».

Как видно, в пиетизме понятия церкви, таинств и самой веры были достаточно радикально переосмыслены. На смену внешнего пришло внутреннее, объективного действия Бога в Слове и таинствах – субъективное переживание человека, публичного богослужения – особые молитвенные группы, литургического благочестия – благочестие лично ощущаемое.

Но сами пиетисты полагали, что они довели реформы Лютера до логического завершения; на место омертвелых догм поставили живую веру сердца. Они либо презрительно относились к другим христианам как к «невозрожденным», либо снисходительно похлопывали их по плечу, считая их еще немощными в вере. Выражаясь современным языком, представление у них было такое, будто одни христиане сидят в бизнес-классе, более того, у них уже есть свой частный самолет и они могут лететь в любое время куда захотят. Но поскольку мы такие духовные и добродетельные, то можно снизойти на время к толпе и «демократично» посидеть со всеми людьми в экономе. При этом когда все узнают преимущества личного самолета, то никто не захочет больше оставаться в литургическом и церковном эконом-классе, но выберет свободу полета. Бойтесь исполнения своих желаний. Пиетисты действительно смогли убедить многих людей в том, что крещение и причастие не так важны, как внутренние духовные переживания, но в результате Лютеранская церковь понесла такой урон, что последствия этой трансформации ощущаются до сих пор. Снаружи осталась «пустая храмина», а сердце … сердце человека, и пиетиста в том числе, «лукаво и крайне испорчено», что бы он сам про себя ни думал.


  • 1
(Deleted comment)
О пиетизме вообще очень трудно писать внятно. Движение разнородное и бесформенное, концентрируется на "сердце." Может быть, его "сердцем" и надо излагать? (вспоминается один рекламный политический слоган прошлых лет: "выбирай сердцем" :) ).

Есть пиетизм Галле (образца Франке), пиетизм Цинцендорфа, скандинавский пиетизм и т.п. У всех этих разновидностей есть общие черты, но все же это не то же самое. Насколько я понимаю, основная претензия ортодоксальных лютеран к "церковным" пиетистам (сам по себе термин почти что оксюморон, конечно) заключалась в том, что, хотя они сами не выражались так, как их более радикальные коллеги, все же они продолжали считать их братьями и единоверцами и не торопились их осуждать.

(Deleted comment)
(Deleted comment)
Да, на пустом месте такие законы не издаются. Шпенер тоже спохватился было, когда осознал, что то, что он задумал для укрепления церкви, обернулось против церкви, и пытался ближе к концу своей жизни перенести эти собрания под церковную крышу (чтобы они не проходили в частных домах), но было уже поздно.

Что касается ваших ожиданий, уфф... я решил было, что уже покончил с пиетизмом в своем ЖЖ, но подумаю, что еще можно сделать. :)

С Росениусом все относительно ясно. Он не получил теологического образования и не мог быть ординирован в Церкви Швеции. Но даже помимо этого ему было предпочтительно оставаться мирянином, чтобы иметь свободу устраивать свои частные собрания в любом месте (а пасторское призвание все-таки подразумевает прикрепление к приходу).

(Deleted comment)
В отношении Цвингли для Лютера причина была в том, что он увидел глубинные расхождения в христологии. А христологию он в жертву принести не мог. Если получится, я бы тоже хотел об этом написать, как время позволит.

Да, действительно, пиетисты с самого начала стремились игнорировать или сводить к минимуму догматические различия с реформатами - они усматривали основание для единства во внутренней "живой вере." Но для реформатов "живая вера" хорошо сочеталась с их акцентом на предопределении, которое нужно было демонстрировать внешним образом, подтверждая т.о. свою принадлежность к числу предопределенных, для придания уверенности в спасении. В случае же лютеран уверенность в спасении связывалась в первую очередь с непреложностью обетований Бога, с тем, с внешними Словом и таинствами. Для Лютера утверждение "я крещен" было основой евангельского утешения, поскольку это действие не человека, но Бога. Поэтому такое решительное обращение пиетистов к "внутреннему" вызвало на практике серьезный пересмотр приоритетов. Через пропасть, разделявшую лютеран и реформатов, был переброшен мостик из "сердца," чем была подготовлена почва для последующей "унии" в Пруссии, хотя она и была навязана сверху. И то, что сегодня EKD отказывается от АИ как вероисповедного документа, в общем, достаточно закономерно. При союзе лютеран и реформатов происходит поглощение первых вторыми.

(Deleted comment)
Если это рассматривать как аналог "святого целования," то понятно, почему он это не сделал. Все-таки Цвингли для Лютера был еретиком из-за того самого "17-го пункта," как ни прискорбно это выглядело.

Печальная картина. А о Цинцендорфе и гернгуттерах написать планируете?

***Печальная картина.

Да уж. Подумал, что это может помочь тем, кто (вдруг) не знает, откуда взялась "малая группа" как концепция...

***А о Цинцендорфе и гернгуттерах написать планируете?

Планировал первоначально, но сейчас уже не уверен. Впрочем, я могу еще вернуться к этой теме позднее, если сейчас не получится.

Сама концепция неплоха - использование Закона ведь никто не отменял. А в условиях огромных церквей, где сотни людей собираются на служения, а еще больше в списочном составе, такие группы были возможность собираться за Словом. Другое дело, что все довели до полнейшего абсурда. Но это можно сделать с любой идеей.

Стали говорить, что надо знать и изучать всю Библию, а не только те чтения, что звучат на литургии в течение церковного года и на которые говорятся проповеди. Хорошо это или плохо, когда Библии больше? Конечно, хочется ответить, что однозначно хорошо, как же может быть иначе. Но вот какая загвоздка. Во-первых, основой "малых групп" пиетистов было их специфическое понимание "священства всех верующих," согласно которому все члены Лютеранской церкви должны стать как бы "микропасторами." Это наносит ущерб не только лютеранскому пониманию священного служения, но также и призвания (vocatio) вообще. Когда протестантов обвиняют в том, что они закрыли монастыри для того, чтобы все превратить в один сплошной монастырь, то это применимо именно к пиетистам (но не к классическим лютеранам). Во-вторых, при таком "экстенсивном" подходе к Библии она рискует превратиться в книгу правил, что и произошло.
Кстати, при изучении теологии в лютеранских университетах периода ортодоксии Писанию уделялось первоочередное внимание.

Всего этого можно избежать.

1. Подготовить курсы для лидеров малых групп и официально призывать через общину. Эти лидеры должны быть подотчетны пастору и Совету общины.

2. Достаточно правильно наставить лидеров в применении Закона И Евангелия.

То что когда-то служение малых групп было дискредитировано, не означает, что оно плохо само по себе. Это вроде того, как цвинглиане выкинули из церкви распятия и изображения, потому что кто-то когда-то им поклонялся.

Я говорил про собрания пиетистов. Но современные малые группы тоже можно было бы обсудить. Возьмем ваш пример с распятиями и изображениями. Цвинглиане взяли изначально хорошую практику и отказались от нее под предлогом ее испорченности и связанного с ней идолопоклонства, т.е., вместе с водой вылили и ребенка. Где в случае с "малыми группами" та изначально хорошая практика? В Новом Завете нет "малых групп" в современном смысле. В писаниях отцов церкви тоже нет малых групп. В Аугсбургском исповеданим и других лютеранских вероисповедных книгах также нет. Они есть в случае пиетистов, но этот опыт как раз можно признать неудачным или по крайней мере сомнительным. Это значит, что стороннику концепции "малых групп" необходимо либо указать на такой хороший, положительный опыт церкви прошлых лет (но где он, я пока не вижу), либо признать, что это именно современная практика, которая (допустим) нужна или полезна ввиду новых условий, другого культурного контекста и т.п. Правда, в последнем случае нужно все-таки обосновать, почему раньше церковь обходилась без этого, а теперь не может.

Насколько "страшен" Росениус как пиетист?..
Настолько ли, что не стоит читать его в большом объёме изданные ежедневные чтения и др. ("Избранные произведения", "Верующий, свободный от Закона")?

Edited at 2012-10-08 01:00 pm (UTC)

В те разы, что я проглядывал его "по диагонали," я не заметил ничего страшного. Я бы посоветовал Вам навести справки на этот счет у толкового пастора Церкви Ингрии. Если возможно, поделитесь потом тем, что Вам сказали или что Вы обнаружили сами. :)

Дмитрий Розет:
"Признаться, я не очень хорошо знаком с сочинениями Росениуса. Но человек, твердо усвоивший здравое учение и четко понимающий, в чем проблемы пиетизма, думаю, может читать его без особых проблем. Новообращенному, возможно, стоит читать его дозированно".

Что ж, начну с ежедневных чтений :)

О. Алексей, прокомментируйте, пожалуйста, вот это:

"Шпенер и другие пиетисты того времени приняли умеренный вариант реформатского учения, разделив Крещение и новое рождение. Шпенер считал, что Крещение является эффективным, действенным средством благодати, лишь пока речь идет о маленьких детях, не способных понимать слова. По его мнению, некрещеный взрослый обретает новое рождение и спасение через Слово прежде Крещения. Крещение, таким образом – это лишь подтверждение уже совершившегося спасения, никакого серьезного богословско-духовного содержания такое Крещение не имеет. В эту ловушку угодили не только пиетисты, но и многие другие лютеране, как в нашей Церкви, так и за ее пределами, включая и Франца Пипера из Церкви Миссури Синод.

В Требнике Шведско-Финской Лютеранской Церкви 1693/1694 г. было напечатано особое чинопоследование Крещения для обращенных в христианскую веру взрослых. Это чинопоследование для взрослых следует идеям Шпенера. Крещаемый должен был вслух прочитать Апостольский Символ Веры, исповедовав, таким образом, перед совершением Крещения свою веру. Таким образом, наша Церковь сделала значительный и чреватый серьезными последствиями шаг в сторону, отделив себя от богословия Ранней Церкви и Лютера. Именно с тех пор характерной особенностью крещения взрослых в нашей Церкви стало то, что мы требуем, чтобы крещаемый перед совершением Крещения исповедал свою веру словами Апостольского Символа Веры. В соответствии с существующем ныне в нашей Церкви чинопоследованием Крещения взрослых, Символ веры вместе с крещаемым читают все присутствующие на Богослужении люди, однако проблему это не снимает.

Сегодня среди лютеранских теологов в Финляндии всеобщий характер приобрело утверждение о том, что Христианская Церковь всегда, со времен Ранней Церкви, требовала, чтобы крещаемые взрослые произносили Апостольский Символ Веры, исповедуя таким образом свою веру, и это являлось предпосылкой Крещения. Но данное утверждение не соответствует действительности. Его можно опровергнуть, например, при помощи написанного во времена Ранней Церкви сочинения «Апостольское предание» - автор, предположительно, Ипполит Римский (170-236). В этом сочинении всё абсолютно очевидно".

- епископ Лютер-фонда

(У Мюллера приведены места Писания, где указана необходимость наличия/исповедания веры: «Что касается взрослых, Писание ясно и определённо подчёркивает, что крещены должны быть только верующие во Христа и исповедующие Его (Деян. 2:41; 8:36-38)».

И непонятно, в чём принципиальное отличие нашего последования от описанного у Ипполита Римского, когда перед каждым из трёх погружений епископ спрашивал, верует ли крещаемый в каждый из трёх артикулов Символа веры, - и тот отвечал, что верует...)

Edited at 2012-10-17 09:32 pm (UTC)

Интересное высказывание. Выглядит так, что автор этих мыслей выступает с критикой пренебрежения пиетистов к крещению и хочет вернуть крещение на его законное место. В этом я с ним согласен. Про специфику шведско-финских литургических преобразований и современные взгляды в Финляндии вряд ли что-то могу сказать, но про догматическое значение крещения и употребление символа веры в древности свои пять копеек внесу.

С одной стороны, несомненно, что в случае взрослого – так же, как, впрочем, и в случае ребенка – крещению предшествует вера. В случае ребенка мы уповаем на то, что это так, доверяя Божьим обетованиям. В случае взрослого требуется исповедание. "Кто будет веровать и креститься." С другой стороны, крещение веру также порождает. Я бы не стал противопоставлять действие Слова благовестия и действие крещения или Слова крещения. Слово Евангелия – это Христос, и крещение – это Христос. Одно неизбежно приводит к другому. Слово, не приводящее к крещению или проповедуемое в отрыве от крещения, не является Словом, исходящим от Бога.

Догматически серьезнейшая слабость Пипера в том, что он уделяет слишком большое внимание "средствам благодати" вообще и сравнительно небольшое отдельным таинствам. При оценке "средств благодати" для него первоочередную важность имеет критерий "прощения грехов," что нивелирует для него различия между таинствами, которые главным образом для него именно "средства благодати," провести между которыми для него серьезные различия для него затруднительно. На практике это не может привести к внутреннему противоречию. Например, крещение Иоанново совершалось "во оставление грехов." Также и христианское крещение. Для Пипера поэтому эти крещения - исходя из его основного критерия – практически равнозначны. В этом ущербность его схемы. При этом я не думаю, что Пипер сказал бы, что крещение – только лишь "подтверждение" спасения, для него это было бы слишком. То, что у него нет развитого богословия крещения. какое мы находим у Давида Скаера, с этим я согласен. Но он все же отличается от пиетистов в отношении к крещению.

Вопросу употребления символов веры я уделяю немалое внимание в семинарском курсе по Лютеранским вероисповеданиям в разделе про "Вселенские символы."

Вкратце можно сказать следующее. Все самые ранние символы веры действительно не "декларативные," а скорее как в "Апостольском предании." Кстати, в последние годы все больше исследователей подвергают сомнению Ипполитово авторство документа и относят его к более позднему времени и к восточной, а не западной традиции, но здесь это не так важно.

То, что было именно такое употребление, объясняется очень просто. Это просто расширенное использование формулы из Мф 28.

"Декларативные" символы появляются в 4 веке. Переход от одной формы к другой был плавным. Это было связано со множеством факторов, в числе которых массовая катехизация язычников, появление символов как догматических выражений (Никейское вероопределение), борьба церкви с ересями. В конце катехизиса епископ торжественно вручал катехумену символ (traditio symboli). Потом уже во время крещения катехумен "возвращал" символ, декларируя его, примерно, как это делается у нас сегодня (redditio symboli). В этом смысле я не совсем понимаю, что сказано в той приведенной Вами цитате на этот счет. Об этом можно подробно прочитать в книге J. N. D. Kelly "Early Christian Creeds," собственно, я ее и используя для своих занятий.

Итак резюме: (1) не всегда в церкви крещаемые взрослые декларативно произносили символ веры, первая форма была другая, (2) практика началась еще в древности, (3) с моей точки зрения, нет никаких проблем, если это делается и сегодня.

Спасибо :)

*При оценке "средств благодати" для него первоочередную важность имеет критерий "прощения грехов," что нивелирует для него различия между таинствами, которые главным образом для него именно "средства благодати," провести между которыми серьезные различия для него затруднительно.*

Но ведь это и есть их основная цель – прощение грехов?
(Целый номер финского журнальчика (переводного) «Сийонин Лахетюслехти», распространяемого в нашем приходе, был посвящён тому, что Причастие не содержит прощения грехов, – для этого же есть исповедь. Здесь кто-то слишком увлёкся различиями…)
Хотя Зассе говорил, что нужно следовать примеру АИ и сначала нужно уяснить все особенности каждого отдельного средства благодати, чтобы не получалось неоправданных параллелей...

Что, по Вашему мнению, самое важное при оценке средств благодати? В кавычках - потому, что Вы не согласны с этим выражением?

Я не возражаю против выражения "средства благодати" (вспоминаю, как профессор Курт Маркварт настаивал на том, что лучше называть их "средства спасения," для меня же это не так важно).

По моему мнению, самое главное, это сам метод. Мы читаем Евангелие и видим там установленные Христом деяния, которые Он заповедал совершать и снабдил их соответствующими обетованиями и благословениями. Христос не произнес догматической лекции о "средствах." Он просто сказал: "крестите все народы," "пейте из нее все," "кому простите..." В этом смысле я захожу внутрь Евангелия, и оттуда начинаю рассуждать об этом. Говоря о крещении, причастии и исповеди и отпущении, я стараюсь уяснить связь с Ветхим Заветом, творением (таинства как "новое творение"), собственно христологией, эсхатологией и т.д. Потом уже где-то во втором эшелоне можно обсудить вопрос исторических взглядов на таинства, в т.ч. отклонений, например, то, что (Цвингли был символистом, а анабаптисты отвергали крещение детей) и догматических представлений о таинствах, в т.ч. о "средствах благодати" как догматической категории. Но последовательность именно такая – от Евангелия (и Писания вообще) ко всему остальному. При этом я даже могу сразу говорить о средствах благодати, то есть, использовать сам язык, но внутренне для меня расстановка приоритетов именно такая.

****Но ведь это и есть их основная цель – прощение грехов? (Целый номер финского журнальчика (переводного) «Сийонин Лахетюслехти», распространяемого в нашем приходе, был посвящён тому, что Причастие не содержит прощения грехов, – для этого же есть исповедь. Здесь кто-то слишком увлёкся различиями…)

Я не понимаю, как такое могли сказать в журнале. Если сказано именно так, то я, разумеется, не согласен. А исповедь там имеют в виду как то, что совершается именно перед причастием? В общем, надо разбираться, со стороны не очень понятно, о чем речь (я не могу сказать, имеется ли здесь пиетизм или православное влияние или что-то еще...).

Причастие нельзя свести к исключительно прощению грехов. Самый простой пример: будет ли причастие в жизни будущего века? Да, в Евангелии это описывается как брачный пир. А будет ли там прощение грехов, иначе говоря, будет ли это совершаться для прощения грехов? Нет, потому что в будущей жизни уже не будет греха. Иногда такой "эсхатологический" взгляд на тот или другой вопрос помогает лучше организовать мысли...

  • 1
?

Log in

No account? Create an account