Previous Entry Share Next Entry
Возможные истоки пиетизма
a_streltsov

На рубеже 17-18 веков в Лютеранской церкви произошла грандиозная трансформация, влияние которой чувствуется до сих пор. Слово «чувствуется» здесь употреблено не случайно, ведь именно «чувство» стало определяющим фактором религиозности того времени. 

До этого времени историю собственно Лютеранской Церкви, то есть лютеранства как уже отдельно оформившегося течения в русле Западной Церкви, можно условно разделить на два периода: (1) период становления – Реформация и события, приведшие к публикации Книги Согласия в 1580 г., и (2) период лютеранской ортодоксии, господство которой продолжалось еще около столетия после 1580 года. Это немалый срок. В Лютеранской Церкви сложились вполне определенные подходы к толкованию Писания, догматика, литургические традиции, на высоте была образовательная деятельность. Но потом отлаженная система дала сбой. Почему это произошло?

Называют разные причины. Во-первых, то, что теологи слишком увлеклись сухой схоластикой и были «слишком далеки от народа». Ученые книги писались по-прежнему на латинском языке. Проповедь была сухой и догматичной и мало касалась простого человека. Заснуть во время длинной и скучной проповеди было обычным делом – на похоронах Иоганна Герхарда в особую заслугу ему поставили то, что он ни разу не спал в церкви.

Хотя возрождение интереса к Аристотелю, приведшее к созданию «протестантской схоластики», не осталось бесследным, не стоит возводить влияние догматического метода в абсолют. Тот же самый Иоганн Герхард, которого считают основным представителем лютеранской ортодоксии 17 века, прославился не только как автор многотомной догматики, но и как человек, написавший в высшей степени популярную и переведенную впоследствии на многие европейские языки книжку «Священные размышления». Критика традиционного лютеранства в том, что оно было «слишком скучным», уже выдает определенный взгляд на вещи (сегодня многие на полном серьезе полагают, что оценивать церковную службу надо исходя из того, насколько она «развлекательна»). В любом случае люди понимали и принимали участие в происходящем в гораздо большей степени, чем на средневековой римской мессе. А что касается сна во время проповедей, то если в этом были виноваты проповедники, то тогда нам и Св. Павла можно вычеркнуть из списка апостолов – во время его проповедей засыпали тоже.    

Во-вторых, утверждается, что очень большое значение уделялось межконфессиональным спорам, например, лютеран с католиками и лютеран с реформатами, и не так много самому наставлению в христианской вере. Широкую известность получило Исследование Тридентского Собора Мартина Хемница. Расхождения с реформатами (последователями Жана Кальвина) были особенно острыми, отчасти из-за того, что реформаты прочно установили свое присутствие на землях, которые лютеране считали своими: Анхальт, Гессен, Баден, Бранденбург. Виттенбергский теолог Поликарп Лейсер, ученик знаменитого Мартина Хемница, изгнавший из университета криптокальвинистов, учил на рубеже 16 и 17 веков, что должно стремиться устанавливать общение и доверять католикам более, нежели чем кальвинистам. Николай Гунний разобрал в 1626 фундаментальные отличия евангелическо-лютеранского учения от учения кальвинистов или реформатов. Соответственно, лютеранское образование в 17 веке во многом носило полемический характер. Это действительно так. Но нужно понимать специфику первой половины 17 века. Стоит только дать сопернику палец, и он тут же отхватит всю руку. И завтра ваши дети будут в обязательном порядке ходить на римскую мессу с ее жертвоприношением, или, наоборот, на реформатское собрание, где Христос присутствует только «духовно». Расслабляться было нельзя. Это было не от хорошей жизни. 

В-третьих, говорят о влиянии тридцатилетней войны на умы людей. Люди задумались: стоят ли разделения в вере того, чтобы убивать друг друга. И решили придавать меньше внимания догматике (которая «разделяет») и больше внутренней «духовности». Эта психологическая усталость, похоже, действительно имела место. Крупные и продолжительные войны вполне могут привести к повышению уровня «толерантности» в обществе. «Лишь бы не было войны». Оборотной стороной этого, конечно, было то, что люди постепенно переставали считать свое исповедание и свои убеждения тем, за что можно отдать жизнь. Времена религиозного рыцарства подошли к концу.  

Все эти причины внесли свою лепту. Но можно назвать еще одну причину: влияние на лютеранство идей, почерпнутых в других направлениях протестантизма. В богословии Лютера самое большое внимание уделялось объективному деянию Бога. Лютер высмеивал фанатиков-энтузиастов, которые претендовали на получение прямого откровения от Духа; он говорил, что они воображают, будто Дух подобен птице, которую можно легко поймать, но им удается схватить только перья этого духа. Во время духовных терзаний и сомнений Лютер находил особенное утешение в объективных словах Евангелия и деяниях Бога, которые не зависели от его внутренних ощущений. 

В кальвинистском лагере дело обстояло несколько иначе. Основное расхождение между лютеранами и реформатами 16 века было связано с учением о таинствах. Реформаты в целом считали, что Лютер недостаточно далеко ушел от Рима в его отношении к таинствам. В то время, как все протестанты не принимали римского учения о действии таинств ex opero operato (“на основании делаемого дела»), реформаты поставили таинства в такую зависимость от личной веры, что, например, стали утверждать невозможность вкушения причастия «недостойными», т.е., неверующими (причастие понималось как общение посредством веры с духовными телом и кровью Христа на небе, а если веры нет, то и общение, соответственно, невозможно). На рубеже 16-17 веков одним из основных разделяющих моментов стал также вопрос о предопределении, отчасти из-за развития реформатских идей на этот счет: новые теологи довели до логического конца то, на что Кальвин скорее намекал, и предопределение они стали рассматривать в догматике в связи с учением о самом Боге, а не только в связи с восприятием благодати в сообществе верующих.

Эти развития не могли не оказать влияние на то, что в кальвинизме возникла определенная установка на необходимость внешнего подтверждения внутренней веры, чтобы можно было причислить себя к обществу верных, избранных и предопределенных Богом к спасению.

Эти черты кальвинистского крыла континентальной Реформации были еще более усилены в Англии, где не всех устроил елизаветинский государственный протестантизм. Пуритане, названные так за их стремление очистить христианство от всего, чего бы не было в Библии, всячески подчеркивали – как тем, что они делали, так и тем, чего они не делали – свою принадлежность к завету с Богом, к сонму избранных. Результатом этого стало выстраивание отношений с Богом посредством правил, которым нужно было неуклонно следовать. Выступая в сущности "за все хорошее и против всего плохого," пуритане неизбежно демонстрировали свою духовность перед окружающими и противопоставляли себя всем остальным людям, что не могло не вызвать напряженности в отношениях с ними. 

Так, пуританин Ричард Бакстер делится подростковыми впечатлениями с 1630 года:

Когда я слышал, как они презрительно говорят о других людях как пуританах, которых я не знал, то вначале верил всей лжи и клевете, которой их окружали. Но когда услышал, как бранят моего отца и понял, что больше всего его бранили пьяницы, то до меня дошло, что это была обычная злоба. Ибо мой отец никогда не избегал Общей Молитвы и обрядов, не выступал против епископов, молился исключительно по Книге или по порядку [для частных молитв], даже не зная тогда кого-либо, кто бы поступал иначе. Но только за то, что он читал Писание, когда прочие танцевали в День Господень, за молитву (согласно порядку, приведенному в конце Книги Общей Молитвы) в своем доме, за порицание пьяниц и богохульников, за разговоры время от времени о Писании и грядущей Жизни, его обычно поносили как пуританина, педанта и лицемера…

Пуритане выступали за простое христианство, которое было бы свободно не только от средневековых католических предрассудков, но также и от тех ненужных сложностей, которыми по их мнению отличались классические идеи Реформации. Рано или поздно должны были найтись люди и на континенте, которым эти идеи показались бы привлекательными…

Продолжение здесь (еще о возможных истоках)


  • 1
Здравствуйте.
Извините, что не в тему. Но меня все время интересовал вопрос. Как Отцы церкви, Лютер и в частности Ваша церковь относится к людям, церквям, которые говорят на иных языках или ангельскими языками? Почему Лютер был против или он вообще ничего поэтому поводу не говорил и не писал?
Я много читал литературы, но нигде не могу найти примеры даже в Книге Согласия, говорящие о том, что лютеране были против говорения на иных языках.
Спасибо.

Любой вопрос можно при желании связать с обсуждаемой темой. На самом деле, пиетисты – дальние родственники всех людей, говорящих на иных языках сегодня. Исторически поезд со станции «Пиетизм» следовал с остановками “Цинцендорф,” “Моравские братья,” “Веслей (методисты),” “пятидесятники/харизматическое движение.”

Я отвечаю в общем, потому что тему говорения на иных языках специально не изучал. В Новом завете есть обычные языки (“наречия”) в Деян 2 и особые языки в 1 Кор (12-)14. Это не то же самое. Первое было нужно для распространения Церкви во время апостолов. Второе – особенность коринфской общины наряду с другими ее проблемами. Хотя есть и такая точка зрения, что даже в 1 Кор имеются в виду обычные языки, но я в этом не уверен.

Причина, по которой в Книге Согласия ничего не сказано “против” или “за” говорение на иных языках очень проста – говорения на иных языках тогда просто не было. По этой же причине затруднительно найти подобные обсуждения у отцов церкви. Это неудивительно, ведь апостол Павел предупреждал, что “языки умолкнут” (1 Кор 13:8).

Что касается Лютера, то у него есть одно интересное обсуждение говорения на ином языке. Но это совсем не то, что вы могли бы ожидать. В 1525 году Лютер написал трактат “Против небесных пророков,” посвященный заблуждениям радикального реформатора Карлштадта. Карлштадт упразднил Мессу на латинском языке, а Лютер сохранил ее (немецкую он подготовил только в 1526 г.). В трактате «Против старой и новой папистской Мессы» Карлштадт писал: “Что на наших немецких землях в церквах читают и проповедуют по-немецки, и другое, чему учил Христос, чтобы было понятно, является необходимостью, а не только правильным. Нужно улучшить все, что нарушает порядок и знать, проповедуется им Слово Божье или нет. У вас есть 1 Кор 14. Народ не может сказать аминь на то, о чем говорит проповедующий, если он говорит на незнакомом языке. Поэтому необходимо, чтобы народу в церкви говорили на его языке.”

В ответ на это Лютер сказал следующее (я опускаю некоторые части, потому что и так получается длинно):
“Что Месса проводится на немецком среди немцев, мне нравится, но что он из этого хочет сделать необходимость, что именно так должно быть, это уже слишком, этот дух не может иначе, он все время должен создавать законы, необходимость, смущать совести, делать грех. Я, конечно, читал: “Если кто говорит на незнакомом языке, говорите двое, или много трое, и то порознь, а один изъясняй. Если же не будет истолкователя, то молчи в церкви, а говори себе и Богу” (1 Кор 14:27-28), но мы всегда хотим перепрыгнуть то, что стоит рядом, Nisi interpetetum quis, это значит, что Апостол Павел допускает говорение языками при условии, что будет толкователь, чтобы все поняли о чем идет речь, поэтому он повелевает, чтобы не запрещали тем говорить, кто говорит языками, мы никому не преподаем Таинство, если человек не понимает слов, произносимых в Таинстве, и всем известно, что здесь мы ничего не делаем против установлений Апостола Павла, потому что мы поступаем по мнению Апостола Павла, и не поступаем по мнению этого духа, который обращает внимание только на внешние дела, ане на совести или мнение, мы не придаем никакого значения его новым артикулам вероисповедания.

Павел пишет о даре пророчества в общине, что община должна слушать и учится и говорит: кто встает и хочет читать, учить или проповедывать и говорит языками, а это есть то, что он по латыни говорит для немцев или на каком-то другом языке, то должен молчать и себе самому проповедывать, так как никто не слушает и не понимает, и никто в данном случае не может стать лучше или. Если он захочет говорить языками, то он тут же должен перевести на немецкий или как-то изложить, чтобы община поняла, таким образом Апостол Павел не запрещает говорить языками, как это делает этот грешный дух, но говорит, чтобы не запрещали говорить языками, если рядом есть истолкователь.
До сих пор сохранился обычай во всех землях, что Евангелие перед проповедью жестко читается на латыни, что Апостол Павел призывает говорить языками в общине, но что за чтением Евангелия сразу следует проповедь на немецком и истолковывается, этого Апостол Павел не отвергает и не запрещает, почему должен я или кто-то другой осуждать? Дал бы Бог, чтобы такой порядок Апостола Павла соблюдался везде, чтобы за Евангелием на латинском ничего другого не проповедовать, как только его правильное истолкование. Но этот мечтательный дух все осуждает, что Апостол Павел допускает и запрещает, чего нельзя осуждать, к тому же он против пения и не терпит латинских слов, и указывает на учение Павла о говорении языками не на одно проповедывание, но на все внешнее, в чем нет никакой силы, какого бы вида оно не было.
Я не против использования немецкого в Мессе, но не хочу терпеть, чтобы без Слова Божьего, ради собственной жажды и своеволия запрещали читать Евангелие на латыни и делать грех, где нет греха...”

Это наглядно показывает, что “языки” в том смысле, как их сегодня понимают и толкуют пятидесятники/харизматы, были бесконечно далеки от мира Лютера.

Большое Вам спасибо. Вы мне очень помогли в данном вопросе.
А скажите, почему тогда идет большой рост церквей харизматов лютеран и католиков в США и Европе?
Ведь мне не понятно, как традиционные церкви уживаются и поглощают в себя харизматическую теологию, если ее можно назвать, прославление и т.п.
Спасибо.

Я не знаю, насколько популярно сейчас харизматичекое движение у католиков в сравнении с тем, что было, например, 20 лет назад. Что касается харизматов среди лютеран, то для меня, честно говоря, это всегда была загадка: с моей точки зрения, лютеране от пятидесятничества/харизматии дальше, чем какая-либо иная конфессия. Достаточно серьезно отличаются взгляды на Христа, Святого Духа и таинства. Некоторые из этих отличий неочевидны, но они есть. Я не хочу, конечно, всех харизматов мести под одну гребенку - я уверен, что в таком обширном движении имеется много частных направлений, и не все там заслуживает осуждения. Но общая основа, с моей точки зрения, одна - рассмотрение Духа в отрыве от Христа, выведение Христа и направленного в сторону Христа действия Духа в Слове и Таинствах из центра христианской жизни.

Я помню, как когда-то давно на одной студенческой конференции встретился с харизматами из Казани. "Лютеране? Знаем: вы - мертвая церковь." Мне кажется, с пятидесятнической точки зрения такое утверждение вполне логично: я могу понять, ПОЧЕМУ они так считают. Но случаи проникновения такой идеологии внутрь Лютеранской церкви заставляют вспомнить сказание о Троянском коне. В таком случае лютеранство постепенно перерождается в пятидесятничество и от него самого мало что остается. На самом деле, я тут говорю немного отвлеченно; в моей церкви (СЕЛЦ) нет харизматствующих лютеран, и я с такими в жизни вообще практически не сталкивался.

Что касается "большого роста," то он сам по себе не может служить критерием истинности движения. Например, раковые клетки тоже могут быстро расти, но это будет как раз очень даже плохо (ср. 2 Тим 2:17). Да и с самим этим ростом не все обстоит так просто. Может же быть рост и такой как у пузыря - растет, растет, а потом моментально схлопывается...

Еще раз, большое Вам спасибо за ответ.
Но у меня возник такой вопрос, после Вашего ответа. Допустим, я пришел к 50-кам или харизматам в церковь. Они пригласили меня к таинству причастия, если конечно это можно назвать причастием. Я им говорю нет. Они почему. Потому, что.....
Скажите, вот Вы как священник, что можете мне порекомендовать в этом случае, что я должен ответить. Почему, я не могу с ними причаститься, если я допустим придерживаюсь лютеранской веры?
Спасибо.

Я встречал 2 употребления слова "харизматы:" 1) движения в более-менее традиционных церквах, акцентирующие внимание на т.н "духовных дарах," например, "харизматическое движение в римо-католической церкви," 2) отдельные пост-протестантские деноминации, отличающиеся от пятидесятников большей агрессивностью и радикализмом. Мне показалось по контексту, что вы имели в виду второе. В таком случае причастия там нет, потому что пятидесятники и (такие) харизматы считают, что хлеб и вино - это только лишь символы или знаки Тела и Крови Христа, которые принимаются в воспоминание о Христе. Поэтому ответить таким людям лютеранину очень просто: я не могу причаститься с вами, потому что не считаю, что у вас преподается причастие Тела и Крови Христа.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account